Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Дэниел в недоумении уставился на него, потом догадался:
– О, ради бога, надеюсь, ты не винишь в этом себя? – Хью не ответил, и Дэниел нерешительно взмахнул рукой. – Да и как ты мог удержать ее?
Хью вцепился в край стойки, а Дэниел пробормотал:
– Черт возьми, дело ведь не в твоей ноге: любой мог промахнуться.
– Нет, – покачал головой Хью, – не мог.
Немного помолчав, Дэниел сказал:
– Вроде бы сестры из-за чего-то поспорили. Возможно одна случайно толкнула Сару, она и упала.
Хью подумал, что совершенно не важно, почему она упала, и снова выпил.
– Да, скорее всего так и было, – заключил Дэниел.
– И что ты хочешь этим сказать? – прорычал Хью.
– Только то, что сказал.
Хью показалось, что тон его чересчур миролюбив, и это не улучшило настроения. Ему хотелось напиться, а потом жалеть себя и отрывать головы всем, кто по глупости попытался бы к нему приблизиться.
Прикончив эль, он стукнул кружкой по стойке и потребовал еще. Хозяин не осмелился ему перечить, а Дэниел посмел.
– Уверены, что это необходимо? – спросил он.
– Абсолютно.
– Помнится, – как ни в чем не бывало заметил Дэниел, – что вы говорили, будто не пьете до вечера.
Неужели он воображает, что Хью забыл об этом? Да разве сидел бы он здесь и опрокидывал пинту за пинтой, будь у него другое средство унять боль? И на сей раз не только физическую. Проклятье! Как считать себя мужчиной, если чертова нога не держит?!
Сердце Хью бешено колотилось, дыхание вырывалось со свистом. В этот момент он много чего мог бы высказать Дэниелу, но только одно выражало то, что сейчас чувствовал.
– Отцепись!
На этот раз молчание было очень долгим, наконец Дэниел поднялся:
– Вы не можете в таком состоянии ехать в экипаже с моими кузинами.
Хью скривил губы.
– А почему, как вы думаете, я пью?
– Я сделаю вид, что вы этого не говорили, – спокойно ответил Дэниел, – и предлагаю вам сделать то же самое, когда протрезвеете.
– Умоляю, оставьте меня…
Почему нет? Ему вовсе не обязательно сразу ехать в Уиппл-Хилл – можно спокойно торчать в «Розе и короне» хоть целую неделю.
Дэниел невесело улыбнулся:
– Вам бы это понравилось, верно?
Хью пожал плечами, пытаясь вести себя как можно развязнее, но все, что бы ни делал, только выводило из равновесия, и он едва не упал с табурета.
– Час, – коротко бросил Дэниел, перед тем как уйти.
Хью сгорбился над кружкой, хотя и знал, что через час будет стоять перед «Розой и короной», в полной готовности продолжить путешествие.
