Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Тут же ахнула и закрыла рот рукой, сдерживая крик. Огюстен, мой несчастный великан Голем, был обмотан цепями со всех сторон. На шее чернело что-то похожее на ошейник, от которого толстенные железные звенья тянулись к приземистой башне при вратах. Изрядно потрепанные стражники наставили на пленника копья со всех сторон.
Лекарь махнул рукой, и палач в красном колпаке ткнул в Огюстена раскаленным прутом. Бедняга изогнулся и завопил так, что кровь застыла в жилах. Меня захлестнуло удушливым жаром. Я будто была там: чувствовала нестерпимый запах паленой человеческой плоти, и мою кожу тоже невыносимо защипало.
«За что? За что добрейшему в мире человеку такие мучения? И ведь из-за меня он их терпит!» Ох, и возненавидела я себя в этот момент! Пуще всех: пуще палача и лекаря, пуще короля с де Моле.
Я забормотала в отчаянии, глотая слезы: «Миленький, бедненький Огюстен! Как бы я хотела, чтобы тебе не было больно! Чтобы ты оказался сейчас в безопасном месте рядом со мной! Хороший мой, прости меня, дуру неотесанную! Ой, горе, горе! Что же я наделала!»
И тут Огюстен, поникший было после пытки, поднял голову и посмотрел в сторону леса.
– Отцепляйте его! Скорее! – глухо приказал мсьё Годфруа. – Всем внимание! Ведьма заговорила свои следы, но этот парень приведет нас к ней лучше любой гончей. Идите за ним!
«О, Боже! – похолодело у меня во внутренностях.
Огюстен стал рваться, и цепи заскрежетали еще сильнее. Стражники поторопились освободить конец цепи, что держала ошейник, и Огюстен, качаясь, зашагал под деревья, плотной стеной окружившие замок. Де Моле и человек тридцать королевских гвардейцев во главе с Годфруа последовали за ним.
– Ой, ой, ой! – в ужасе закричала я, снова увидев в полутьме горной хижины мадам Тэйра в красном платье.
Та посмотрела на меня непонимающе.
– Они идут сюда. Сюда! Они убьют меня! Огюстен их ведет.
– Неужели позвала? – нахмурилась родственница.
– Так вышло. Надо бежать, надо бежать! – запаниковала я, дрожа, как осиновый лист, и крикнула что есть мочи: – Этьен!
– Уф, в твои годы я была умнее.
– Но они его пытали…
– Потерпел бы, не сахарный.
– Как вы можете!
– Могу. Самой доводилось, – оборвала меня колдунья. – И тебе придется, если и впредь будешь такой глупой.
Я замолчала, в волнении теребя подол.
