Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
А я растерялась. Он уважает меня. Ценит. Но не сказал, что любит. Ох, святая Клотильда, что же я делаю? Мне ведь не унять трепета, даже если Этьен просто стоит рядом. Я пьянею от его присутствия, словно от бутылки сладкого крепленого вина. И ничто на свете не сделает меня счастливее, чем его поцелуй. Робко подняв глаза, я призналась:
– Нет. Не неприятно. Напротив.
Этьен смешался. По глазам его было видно, что он не готов к столь резким поворотам женской логики. «Ужас, я все испортила», – подумала я, а Этьен не сказал ни слова в ответ.
– Вот, – и зарделась.
К моему облегчению, Этьен сразу заулыбался ласково и с видом взрослого снова притянул меня к себе:
– Какой ты еще ребенок!
– Это плохо?
– Это чудесно.
Я радостно подняла на него глаза:
– А если я скажу «можно», ты меня поцелуешь?
Вместо ответа он нежно прикоснулся губами к губам и сразу же отстранился.
– Не забудь о своем разрешении, хорошо? – шепнул он. – А сейчас отпусти мою руку: за дверьми кто-то стоит.
Едва я разжала пальцы, в дверь на самом деле постучали. Натянув одеяло на плечи, Этьен уселся на стул и закинул ногу на ногу:
– Войдите.
На пороге показалась мадам Тэйра. Она махнула рукой:
– Огюстен, голубчик, заходи, не топчись. Твоя дорогая мадемуазель Абели уже не спит. Вся в пуху, но при полном параде.
Этьен недоумевающе взглянул на меня. Я почувствовала себя неловко, но промолчала. Переваливаясь, мадам Тэйра прошаркала до табурета, взобралась на него и шумно вздохнула.
– Доброе утро, мадемуазель Абели!
– Доброе, – с улыбкой ответила я. – Сегодня оно и правда доброе, не так ли? Наконец-то!
– Рад видеть вас в добром здравии, мадемуазель, – припал к моей руке Огюстен. – И вас, мсьё Этьен. Мы все здорово поволновались вчера за вас, но мадемуазель – настоящая волшебница. Ей нет равных!
– Да, – отчего-то нахмурился Этьен, – волшебница…
– Если бы не помощь мсьё Огюстена и мадам Тэйра, я бы не справилась, – не преминула сообщить я.
Этьен поднялся и склонил голову:
– Благодарю. Я ваш должник.
Огюстен любезно улыбнулся. Над ним всколыхнулось зеленоватое облако. Мадам Тэйра просто разгладила сухонькими ладонями скатерть и заявила:"
"– На здоровьице. Но если б не Абели, сидеть бы тебе в чистилище или где там еще до Страшного суда… Не забывай.
Этьен заметно побледнел и бросил на меня благодарный взгляд:
– Не забуду.
