Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Вот и чудненько, Тити. А теперь, дети, обсудим всё, и в дорожку. Нечего рассиживаться там, где наследили, и гневить Бога беспечностью.
Она закашлялась в кулачок. И без того маленькая старушка отчего-то сегодня согнулась в три погибели и стала казаться еще меньше, словно иссушенный ветрами, кривой пенек акации, сохранившийся со времен древних галлов. Меня это встревожило. Я по-прежнему не видела над прабабушкой ничего, а потому цветной подсказки не было. По ощущению – мадам беспокоило лишь легкое першение в горле.
– Вам нездоровится, бабушка? Давайте помогу.
– Спасибо, милая, помочь тут нечем, – покачала она головой, – болезнь у меня простая, но смертельная. Старость называется. Садитесь-ка, дети. В ногах правды нет.
Лишь после того, как села я, Огюстен также опустился на табурет, опасно заскрипевший под тяжестью великана. Этьен же развалился на стуле и постукивал пальцами по столешнице. А ведь сидеть, когда девушка стоит – невежливо! Действительно жаль, что его так плохо воспитали.
– Мадам, все же дело, наверное, не только в старости. Вы были полны сил еще вчера, а в горах во время похода даже мы, молодые, могли позавидовать вашей бодрости. Но сейчас, кажется, вам нехорошо.
– Малышка, все так и должно быть. Камешек не у меня теперь, – пробормотала старушка, – оттого и сила осталась только та, что по годам положена.
– Может, вернуть вам камень? – обеспокоилась я.
– Вот уж нет, – крякнула мадам Тэйра. – Я тебе, что ли, Мафусаил библейский? Тыщу лет жить не намерена.
Я лишь вздохнула – что тут скажешь?
– А где мы, собственно? И есть ли у нас план? – заговорил Этьен. – И еще мне, к примеру, не терпится обзавестись штанами.
– Это не проблема, – кивнул Огюстен, – я уже послал служанку в лавку суконщика.
– Да вы деловой малый, – присвистнул Этьен и сделал вид, что поднял воображаемую шляпу. – Гран мерси!
Огюстен пожал плечами, словно способность думать на два шага вперед была у всех и каждого, а затем достал из кармана бумажку:
– Насчет плана. Я расписал все, – Огюстен поднял палец вверх. – Не только коммерция требует точности. Мы, мсьё Этьен, направляемся в Париж.
