Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Этьен не обращал никакого внимания на настороженность матери и театрально представил ее нам:
– Судари и сударыни, знакомьтесь: перед вами моя любимая матушка, мадам…
– Рашаль, Жаннетта Рашаль, – вдруг вставила женщина вместо ожидаемого «Годфруа» и, вспомнив о приличиях, добавила: – Добро пожаловать в мой дом, господа! Прошу, проходите, располагайтесь. Поди, устали с дороги.
– Абели, а это Антуанетта, – показал Этьен на стройную смуглую девочку, которую я увидела первой. Та посмотрела на меня с любопытством и спросила в лоб:
– Вы новая подружка нашего Тити?
Я смутилась, а Этьен щелкнул пальцем сестрицу по носу:
– Что ты бормочешь, поросенок?"
"– На тебя, братец, все девицы вешаются, – ехидно улыбнулась Антуанетта.
«Ах, негодница маленькая! – подумала я. – Да ведь она ревнует меня к брату». Но своего Антуанетта добилась – сообщение о девицах меня не порадовало.
– Уж точно не просто подружка, – подмигнул сестре Этьен.
Черноволосая малышка, как две капли воды похожая на лекаря, даром что без усов, требовательно дернула Этьена за штанину:
– Тити, ты отвезешь нас к папе?
Он подхватил ее на руки и покачал головой:
– Нет, Клодин, к папе мы не поедем.
– Тогда привези его к нам, – черные глазенки сверлили Этьена, как буравчики. Малышка упрямо заявила: – Я хочу к папе!
С тревогой я заметила вокруг девочки красновато-бурое облако. Рубин в мешочке на груди нагрелся, и я внезапно почувствовала силу. Хм, а ведь у девочки есть дар. Или будет.
Этьен серьезно посмотрел на Клодин:
– Мы не поедем к папе. И папа не приедет. Он не может.
Девочка ударила кулачком Этьена в грудь, стараясь сделать больно, и, поджав губы, сказала:
– Плохой-плохой! Из-за тебя я тут, а папа – нет. Вот вырасту, и к папе уеду. Так и знай!
Этьен поставил ее на землю и погрозил пальцем:
– Кто грубит старшему брату, а? Накажу.
Клодин показала ему язык и убежала в дом.
– Яйцо требует от цыплят, чтобы они не пищали, – покачал головой Этьен.
– Она все время так. Уже сил с ней никаких нет, – вздохнула мать.
«Яблочко от яблоньки», – подумала я, чувствуя, что проблем с малышкой не оберешься.
– А вы из благородных, мадемуазель? – поинтересовалась мадам Рашаль.
– В некотором смысле, – робко улыбнулась я.
– Ну, тогда не гневайтесь, у нас тут все просто, – сообщила мать Этьена с недобрым вызовом, и мне сразу расхотелось с ней жить.
* * *На самом деле не так уж и просто было у них.
