В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
Ведь, наверное, комсомолка?
— Ошибся, коммунистка!
— Ого! Спроваджу тебя к Рену, вот будет подарочек нечаянный!
— Йой, Ромцю, ну що за глупство? Ты в свою душу заглянь, другим стал за эти дни, навек от бандитов отвернулся. — Ива спросила:
— Помнишь, как погибла группа Дубровника?
— Сам там был.
— Ты живым ведь тогда ушел… — вела свое Ива.
— Только чудом и спасся. До сих пор удивляюсь… — Романа явно заинтересовал неожиданный поворот разговора, он выжидающе смотрел на девушку.
— Благодари Малеванного, что землю топчешь.
— Так он…
— Да. Узнал тебя на автобусной остановке, фотография твоя есть, еще со времен оккупации. Вот и провалился бездарно Дубровник. Правда, и курьер наделал ошибок, решил, что он умнее всех, захотел в «герои» выбиться. А может, и по каким другим причинам напал на группу Малеванного — сейчас не узнаешь. Только Малеванного не проведешь, увидел тебя, узнал. А кто с тобой мог быть, как не бандиты? Потому и засел в крайней хате, откуда все ваши маневры как на ладони видел.
— Какой? — Роман никак не мог свернуть самокрутку, ветер рвал из дрожащих пальцев квадратик бумаги.
— Приказал Малеванный: «Не захотят сдаваться, дойдет дело до стрельбы, смотрите не зацепите того чубатого, что в стеганке. То мой крестник». Потому и ушел ты живым. Никаких чудес, так-то, Ромцю…
Где-то очень далеко, там, где за серой пеленой снега спряталось село, поднялась в небо красная ракета. Ива проводила взглядом оранжевый, размытый пургой комочек огня.
— Как по вашим правилам вы поступаете, если видите в небе ракету? — спросила у Романа девушка.
— Обычно обходим то место. Мы ракетами не пользуемся, ходим в темноте. А раз ракета — значит там «ястребки» хороводятся…
— Добре, — почему-то обрадовалась Ива и сунула руку за отворот кожушка.
Роман отпрыгнул в сторону, потянул затвор автомата.
— Оставь. Ни к чему мне в тебя стрелять. И не пистолет у меня, а ракетница. Договорилась со своими, если забеспокоятся, пусть сигналят, я отвечу, ваши обычаи мы тоже знаем.
Ива переломила ракетницу, достала из кармана два заряда.
— Зеленая ракета — «все в порядке», красная — «прощайте, товарищи»… Какую выбирать?
Роман ответил не сразу. Вот и наступил тот момент, когда надо решать окончательно: или — или… Он, наконец, скрутил цигарку, прикрылся полой ватника, прикурил.
— Зеленую. Кажы, що бажаеш од мене?
Улетел в небо зеленый комочек, описал дугу, погас.
