В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
— Ну, що робыты? Вирю Мальованому, а раз прыйшла од нього, то й тоби вирю…
— Тебе придется возвратиться к Хмаре. Завтра же. Потому что должны мы с тобой уйти в тот рейс, в который посылает нас Рен…
— Все шуточки шутишь? — всерьез обиделся Роман.
— Сейчас не до шуток.
— А почему не пришел Малеванный?
— Потому, что не ему, а мне требуется твоя помощь. Впрочем, давай по порядку…
Двое в бункере
Роман возвратился на базу Репа недели через полторы и доложил: все в полном порядке, курьершу провел до самого кордона, верные люди сообщили, что на ту сторону перешла благополучно.
"Рен и в самом деле почуял опасность.
Рен с утра неприкаянно бродил по бункеру, порой о чем-то задумывался и тогда стоял неподвижно, подпирая головой низкий накат. Когда на проводника находило такое настроение, в его бункер боялись соваться. А тут Рен сам вызвал двух «боевиков» и приказал проверить, хорошо ли заминирован схрон с архивом краевого провода.
Архив накапливался несколько лет. В металлических патронных ящиках хранились донесения от сотников и проводников, рапорты самого Рена центральному проводу, протоколы совещаний его штаба, копии приказов, записи бесед с разными людьми. Рен во всем любил порядок: когда кого повышал в звании, расстреливал или награждал — все фиксировал в документах.
Бумаги эти представляли определенную ценность. По ним можно было проследить действия краевого провода за значительный отрезок времени, выявить важные связи.
