Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Поэтому душман отчаянно искал выход из создавшейся ситуации, даже не помышляя о том, чтобы вести бой с нападавшими.
А вертолет между тем, обстреляв для верности и соседние усадьбы, снизился и завис над дымящимися руинами в полутора метрах от земли. Ниже опустить вертолет Родионов не мог. Второй пилот вышел в десантный отсек:
– Мы над землей, ребята, прыгайте! – И открыл дверь. В отсек ударил дым.
Тимохин, подойдя к двери, спросил:
– Сколько до земли?
– Метра полтора, – ответил капитан Савелько.
Александр кивнул и, бросив: «С богом», первым прыгнул в неизвестность.
– Первый! В сарае дух!
Александр не раздумывал:
– Срочно убери его, пока он не уничтожил заложников.
Понимая, что очередями моджахеда не достать и имея представление о том, что перекрытия подвалов афганцы делали массивными, крепкими, Михаил ударил по входу в сарай из подствольного гранатомета.
– Эй, есть кто живой?
Снизу ответил молодой голос:
– Есть! А кто вы?
– Мы-то? А кто еще может устроить шухер в тылу у талибов?
– Спецназ? Свои?
– Свои! Сам-то кто есть?
– Командир экипажа потерпевшего катастрофу «Ил-76» майор Курдин!
– Очень приятно, майор Шепель.
– Так точно!
– Живы, здоровы?
– Так точно!
– Сами подняться сможете?
– Конечно. Бросьте лестницу, она где-то там наверху, веревочная.
– Не сейчас. Разминайтесь пока, из кишлака придется уходить быстро!
Шепель вышел к двери, вызвал Тимохина:
– Первый! Третий! Пилоты здесь, живы, невредимы, охрану я снял.
– Хорошо, оставайся там!"
"Разбежавшиеся по развалинам усадьбы спецназовцы заняли позиции обороны.
