Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Не ожидал?
– Нет!
– А где твое ответное приветствие? Или наши обычаи для тебя больше ничего не значат?
– Ассолом, Шакур! Что тебе надо?
– То, что надо мне, надо и тебе.
– Говори ясней!
– Необходимо встретиться.
– Даже так? Не в доме ли твоего хозяина Тургая, будь проклято его имя?
– Ты прекрасно знаешь, что у меня не было, нет и не будет хозяина. Я сам по себе. А встретиться предлагаю в знакомом тебе месте, где я сейчас нахожусь.
– И где ты находишься?
– У перевала Радан – там, где с разбившегося в Карбанском ущелье русского самолета были сброшены два контейнера.
После довольно продолжительной паузы Наджиб ответил:
– Хорошо. Я согласен встретиться. Там, где сейчас находишься ты. Но при условии, что у перевала ты должен быть один.
– Конечно, Джума! Я буду один. Тебе также советую особо не афишировать свой отъезд из Джилака. Это может сильно навредить. И тебе, и мне. Когда будешь?
– В 14.00. Подъеду со стороны «зеленки» на камуфлированном «Форде».
– Хоп! Жду!
Наджиб отключился. Выключил станцию и агент СВР.
– Алим? Доложи обстановку.
Бакаяр доложил:
– У нас все нормально. Идем по графику. Посторонних лиц не замечено, находимся на подходе к цели.
– Бойцы в порядке?
– А что им будет?
– Это хорошо! На выходе в заданный квадрат будь предельно осторожен.
– Конечно. Мы не хотим подыхать в тылу талибов.
Акрани встал с теневой стороны валуна, имея возможность видеть западный лесной массив, откуда должен был подойти внедорожник Джумы Наджиба. Время текло медленно.
