Я ему совсем не нравлюсь. Тогда зачем он притащил меня в эту тмутаракань? Живет он здесь потому что. Он мне тоже не нравится. Конечно, у него очень приятное располагающее лицо, отличная спортивная фигура. Мне дела нет до его фигуры. В следующий раз он пригласит меня на хоккей. Если следующий раз вообще будет. Неужели не будет?
— Все! — Анна откинулась от стола. — Не могу больше, лопну. Батюшки, уже десять часов. Я пошла мыть руки.
Вернувшись в комнату, она попросила вызвать ей такси.
— Я сам тебя отвезу. — Дима закончил уборку, затолкнув все, что было на столе и под столом, в большой пакет.
— Э нет! Ты же пиво пил.
— Ну и что? Меня гаишники не оштрафуют. Или ты за свою безопасность опасаешься? Смотри!
Он вдруг наклонился, встал на руки и “прошагал” через комнату.
— Нормально? — сдавленным голосом проговорил он. — Успокоилась? Я опускаюсь?
— Опускайся, — позволила Анна. — И почему я должна доверять человеку, у которого все с ног на голову?
— Мне положено доверять по долгу моей службы.
В коридоре, когда они одевались, Анне показалось, что он несколько секунд смотрел на нее с затаенным желанием и восхищением. Но не предпринял попытки активных действий. И даже не подозревал, наверное, как Анна была благодарна ему за это.
Выпитое пиво за долгий путь из Загорья в Крылатское потребовало трех остановок. Анна давилась от смеха — солидная женщина, директор медицинского центра, писает в придорожных кустах под охраной милицейского майора! А потом охраняет его сама!
В следующий раз Сусликов пригласил ее не на хоккей, а в лыжный поход. Анна объяснила свои отношения с лыжами.
— Жаль, — проговорил Дима в телефонную трубку. — Ну, я тебе еще позвоню. Пока!
И она ждала. Три дня с надеждой замирала от каждого звонка. Ругала себя, но не ждать не могла. Он позвонил в конце рабочего дня:
— Я сейчас в районе Чистых Прудов. Не хочешь погулять?
Она хотела. Быстро свернула все дела, и Саша отвез ее к Главпочтамту."
"Падал тихий снег, в переулках редко встречались прохожие. Они бродили по вечерним улочкам, взявшись, как школьники, за руки. В этих естественных и в то же время необыкновенно романтических декорациях нельзя было не целоваться. И они поцеловались. Первый раз в Кривоколенном переулке — как подростки, неумело прижались друг к другу холодными сжатыми губами. Второй, третий, десятый раз, отыскивая укромный уголок. Им оказался подъезд какого-то дома. Совсем не подростки, а взрослые люди, они задыхались от желания, но, по молчаливому согласию, не стали удовлетворять его под чужой лестницей.
Какую чушь порола та тетка из телевизора, которая сравнивала одинокую женщину с большой луковицей — всеми слезами обольешься, пока очистишь! Сусликову рыдать вовсе не пришлось.