После долгого заграничного вояжа Самойловы вернулись домой, оживляя квартиру после трех лет пребывания за границей. Анна щелкает пальцами с тревогой, но старается скрыть волнение. Юра уехал забирать дочь Дарью. Пока он в отъезде, Анна начинает осваивать новую жизнь — непривычную для подростка перекомнатированную квартиру, где каждая комната как будто стремится завладеть ее вниманием и эмоциями....
Она дождалась конца схватки, стянула рывком клеенку с кухонного стола. На пол полетели бутылка, рюмка, хлебница, еще что-то. Поволокла клеенку за собой в комнату.
— Подождите, подождите, — уговаривала Анна свое тело и сыночка. — Подо-о-о…"
"Новая схватка застала ее у шкафа, из которого она доставала чистые простыни и полотенца.
Что еще нужно? Пеленки сейчас не найти, они в какой-то коробке. Анна прихватила ножницы, бутылочку со спиртом и суровые нитки. Хорошо, что все оказалось рядом и на месте. Она по стенке поползла из квартиры.
Анна давила на кнопку звонка квартиры Славы и Марины и рычала от боли. Три минуты, ей еще нужно три минуты. Слава и Марина выскочили вместе, он в пестрых ситцевых трусах и майке, она в ночной рубашке со множеством оборок: Анна раздвинула их руками и бросилась в квартиру.
— Я рожаю, — крикнула на ходу, — помогите!
Большая комната, диван. Подойдет. Схватка.
— Разложи-и-и. — Анна застонала и показала Славе на диван.
Слава будет принимать ребенка, решила Анна, она почему-то доверяла ему больше, чем Марине.
— Гры-ы-ы, — по-звериному зарычала Анна, сдерживая потугу.
Ничего она толком не успеет объяснить Славе. Все равно он промежность ей не сумеет сдержать от разрывов. Располосуется она в клочья. Не важно, главное, чтобы ребенок правильно лежал. А если он идет ножками или попой? Не думать об этом. Остается только молиться. Кирочка, мальчик, ты же правильно идешь? Миленький, только правильно, только головкой вперед.
Анна сбросила и белье. Легла на диван. Неудобно, нет упора. Ничего, обхватит руками голени.
— Что делать-то, ешкин корень? — Голос Славы дрожал от волнения. — Ой, там у тебя что-то уже показалось!
— Головка? Головка? — в перерыве между потугами твердила Анна.
— Да, не бутылка же. Волосатая подкатывала.
— Слава, головка сама родится, ты не мешай, просто подставь руки. Не сдави ни в коем случае. Все остальное я сделаю сама. Ты ребенка как бы выкрути из меня-я-я!.
Потуги следовали одна за дугой. Но вытолкнуть ребенка было чрезвычайно трудно. Она покрылась испариной, волосы прилипли ко лбу. Отпустила руки — неудобно, уперлась ногами в боковую стенку дивана. Марина сзади держала ее за плечи. Вместе со Славой они уговаривали:
— Ну, давай же, давай! Сильнее, еще сильнее!
В последней потуге Анна собрала все силы, с ужасом думая, что еще раз так напрячься она не сможет.
