В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
Она была хороша в рукопашной благодаря всем ее тренировкам по самообороне и по боевым искусствам, но против нескольких вооруженных мужчин ее собственного вида…
— Двадцать лет назад у меня отняли нечто очень ценное, — Чэйлен снова уставился на отрезанную голову, — мою ненаглядную украли. За всю мою жизнь это был единственный раз, когда меня изнасиловали подобным образом, и я искал ее, молился о ее возвращении.
— Это не имеет никакого отношения ко мне.
— Тогда твой брат умрет, — Чэйлен поправил полупустую корону на своей лысеющей голове, ограненные алмазы слабо мерцали, — ты должна понимать, что все зависит от тебя.
Сначала она услышала звон цепей. Потом стоны. И доносились они снизу?
Со скрипом часть пола открылась у основания помоста, деревянная панель два на два метра, которую она не заметила, отодвинулась, открывая подземный уровень примерно в девяти метрах внизу.
Это была боевая арена. Каменное боевое кольцо старой школы, и в центре его…
— Алан! — закричала она, бросаясь вперед.
Освещенный мерцающими факелами, ее брат висел в руках у стражников, он был обнажен, голова бессильно свисала, ноги не держали, стальные кандалы волочились за его неподвижным телом. Кровь струилась по его спине, хлыст превратил его плоть в клочья, и по тому, как плохо он стоял на ногах, она поняла, что его лодыжки были намеренно вывихнуты.
Она опустилась на колени и наклонилась. Открыв рот, она хотела закричать на него за глупость и жадность, за то, что он остался в наркобизнесе, хотя она и просила его бросить это дело, за то, что поверил на слово такому дилеру, как Ролли, которому с самого начала нельзя было доверять. Но сейчас все это не имело значения.
— Алан… — она откашлялась, — я здесь, ты слышишь меня?
— Жизнь наполнена моментами ясности, — сказал Чэйлен слабым голосом, — и, я знаю, что для тебя один как раз сейчас наступил.
Слезы навернулись на ее глаза, но она не позволила им упасть, когда она посмотрела на Завоевателя: «Я не могу доверять тебе»."
"— Конечно, можешь. Когда я говорю, что убью твоего брата, если ты откажешься, я говорю совершенно серьезно.
