В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
Насколько Амари могла судить, под землей не было никакого движения воздуха, хотя она и не ожидала вентиляции или комфорта в месте, где не было электричества и которым управлял сумасшедший, который сделал буквально невозможным для своих подчиненных спорить с ним.
Перед ней Чэйлен ехал на помосте, который несли четыре стражника, по одному на каждом углу, четверка шла с идеальной координацией, как упряжка лошадей. Время от времени Завоеватель кашлял, как будто легкое покачивание или, возможно, плесень на стенах и крысиное дерьмо на полу, раздражало его дыхательные пути.
Амари отслеживала каждый поворот направо и налево и все проходы между ними, составляя в уме трехмерную карту территории.
— Значит, вы храните оружие и боеприпасы в оружейной, — пробормотала она, — или это больше похоже на бункер.
— У меня есть много вещей, в которые я не посвящаю других.
— Мне повезло.
— Это правда, тебе очень повезло.
Процессия остановилась, и каменная панель отодвинулась, открывая еще один длинный коридор. Он был неосвещенным, и в нем был какой-то запах… другой запах…
— Иди, — приказал Чэйлен, — и возьми факел.
— Вы позволите мне выбрать то, что я хочу? — сухо спросила она, — что если я возьму больше одного пистолета?
Что если она возьмет весь арсенал, вернется назад и убьет ублюдка прямо здесь и сейчас? Удивительно, что она не испытала никакой брезгливости от этой мысли.
— Он один. Ты возьмешь то, что тебе дают, и отправишься на поиски, чтобы вернуться с тем, что принадлежит мне, и уйти с тем, что принадлежит тебе.
— Да, я помню условия сделки, — она повернулась к Завоевателю, — но вы не сказали мне, куда я иду. Или как я узнаю женщину.
— Это будет очевидно. Если же нет, то это не сулит ничего хорошего для твоего брата.
— Чушь собачья.
Рябое лицо Чэйлена скривилось в мерзкой улыбке: «Нет, это следствие ваших с братом решений. Он решил украсть у меня. Ты решила заступиться за него. Тебя раздражают решения, которые вас никто не заставлял принимать, и это глупо, учитывая, что ты могла остаться в стороне, но не осталась.
Она подумала о своем брате, висящем мертвым грузом между двумя охранниками.
— Где мой факел? — спросила она.
Чален тихо рассмеялся: «О, как бы я хотел встретить тебя раньше! Из тебя получился бы потрясающая любовница».
— Никогда, — подумала она, когда рядом с ней появился охранник. Она взяла факел и вышла в коридор.
— Один совет, — сказал Чэйлен.
