В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
— Так кто же это был? Кого ты послала в Забвение?
Тень начала играть пистолетом, небрежно подбрасывая его и уверенно ловя, как будто она контролировала каждую молекулу в оружии, в себе…во всем мире. Казалось, что пока беретта снова и снова возвращается в ладонь, Тень контролирует саму гравитацию…, само время.
Эта уверенность завораживала, как взгляд кобры. Гипнотический и… — Тень направила пистолет прямо в грудь Амари: «Отвечай на мой гребаный вопрос» — … смертельный.
Эти черные глаза полыхнули хризолитовым светом, и Амари с абсолютной уверенностью поняла, что ей не удастся вернуть ненаглядную Чэйлена.
Стрельба по мишеням в тире, не подтвержденная реальным опытом.
Она думала о брате и оплакивала его так, словно он уже умер.
Тень улыбнулась, сверкнув длинными белыми клыками: — Бедная девочка заблудилась в лесу. Думаешь, Дюран твой герой? Думаешь, он спасет тебя? Позвольте мне сказать тебе, что он этого не сделает.
— Ты ошибаешься, — выпалила Амари.
— В чем? — Тень снова начала подбрасывать пистолет, как будто ей нужно было что-то сделать, чтобы отогнать скуку. — Скажи, вдруг я узнаю о тебе что-нибудь новое? Но ты должна знать, что я ловлю лжецов, как рыбу в стоячем пруду. И я люблю их есть.
— Это был не пистолет. Запаха пороха не было.
Эти глаза скользнули по ней. Прежде чем Тень успела открыть рот, Амари обнаружила, что слова уже не остановить:
— И я не знаю, что увижу или почувствую, когда начну засыпать, потому что я убила его в начале этой ночи.
Она подумала о Чэйлене, который хотел знать каково это было. Когда она не стала рассказывать ему, отказавшись удовлетворить его жадное любопытство, это был акт неповиновения с ее стороны в ситуации, в которой у нее была проигрышная позиция.
Теперь проговаривая слова через сжатое горло, она делала это для себя.
