В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
— Ты не нужно оплакивать меня, я только… хочу, чтобы кто-нибудь меня запомнил.
— Я не хочу этого слышать…
— На случай, если Забвение — это ложь, я не хочу, чтобы все выглядело так, будто меня никогда и не было.
Прежде чем она успела возразить, он сжал ее руку, а затем потянулся и неплотно прикрыл дверь. Не сказав больше ни слова, он двинулся вперед, и в тот момент, когда Амари в отчаянии посмотрела ему вслед, она заметила далеко в темноте какое-то свечение.
Это был не сигнальный фонарь. Вырисовывая фигуру Дюрана в темноте, свет просачивался через зазоры закрытой двери.
На этот раз клавиатуры не было. Обычная ручка, как у нее в спортзале. Но учитывая то, что ждало их с другой стороны, она чувствовала, что это портал, через который нужно проходить в защитном шлеме, в противогазе и после подробного инструктажа хирурга.
— Один… два… — Дюран сжал ручку. — Три.
Плавным движением он опустил ручку вниз и распахнул дверь. Заглядывая внутрь, он держал пистолет наготове.
— Налево. Быстро и тихо.
Они скользнули в бледно-серый коридор, который был именно таким по ее представлению, каким и должен быть в секте: все отполировано до блеска, никаких украшений, потолок, стены и пол покрыты квадратами линолеума конца шестидесятых годов, тонкие клеевые швы между которыми выцвели до горчично-желтого цвета. Люминесцентные лампы были установлены на голых панелях через каждые два метра по потолку, и многие из трубок мигали или перегорели. Изразцы под ногами были стерты в две отдельные параллельные полосы.
От людей, идущих в ряд или парами.
Ощущение, что она попала в чужой мир, усилилось, когда они подошли к двери с такой же ручкой, как и у первой. На панели из искусственного дерева прикрепленной на двери на уровне глаз была выгравирована белыми буквами надпись, гласившая «скромность превыше всего».
Вдалеке раздавался странный тревожный гул.
Дюран, нахмурившись, огляделся. Потом покачал головой.
— Позволь мне войти первым, — сказал он, взявшись за ручку.
Она оглянулась. В коридоре никого не было. Вокруг не было ни души, по крайней мере, она ничего не слышала и не чувствовала, и ей стало интересно, насколько велик этот объект.
Дюран быстро и бесшумно открыл дверь и исчез в помещении. Амари подумала, что вывеска на двери напомнила ей старые щиты с рекламой купальных костюмов с юбочками и закрытыми по шею лифами и колготок, больше похожих на компрессионные чулки.
