Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
— Что это значит?
— Я не существую."
"— Возвращайся назад! К моменту рождения!
Тува изо всех сил старалась разобраться в своих ощущениях и переживаниях. Она по-прежнему ничего не видела.
Так оно на самом деле и было, она ничего не придумывала.
И тут вдруг забрезжил свет. Появились образы.
— Я вижу это со стороны.
— Ну?
— Я вижу уродца… Это я. Мое тело мертво. Его видит моя душа.
— Видит… мертворожденного ребенка? — очень осторожно спросил доктор.
— Да. Все происходит на морском берегу. Моя мать умирает.
Доктор был взволнован.
— Ты сейчас медленно просыпаешься. Медленно! Сделай два глубоких вдоха. Твое тело вернулось в настоящее, ты снова Тува Бринк. Потянись всем телом, оно снова принадлежит тебе. А теперь — открой глаза!
Тува повиновалась.
— Уфф! — выдохнула она с облегчением.
— Кто такая Петра? — спросил доктор.
— Родственница. Он наморщил лоб.
— Родственница? Но это никуда не годится. Когда она умерла?
Тува потянулась еще раз. Ее одолевала дремота, она чувствовала полный упадок сил. Комната показалась ей незнакомой. Как будто она вернулась из далекого-далекого, длинного путешествия.
— Петра? В 1899 году, кажется. Между прочим, это моя прабабушка.
Доктор Сёренсен был в полном недоумении.
— Понимаешь, это в высшей степени необычно, когда реинкарнация происходит внутри одного и того же рода.
— Да, но я же была не Петрой, а мертворожденным ребенком. Я, Тува, веду свое происхождение от сестры этого ребенка, Мали, которая доводится мне по отцу бабушкой. Так что ни о каком возрождении по прямой линии тут и речи нет.
— Да, да, но обыкновенно перевоплощаются в совершенно незнакомых людей. К примеру, на днях я принимал пациентку, которая в одной из предыдущих жизней была молодой девицей при дворе Эрика Четырнадцатого.
