Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Давай вернемся в начало XIX века!
Тува с готовностью согласилась. На сей раз процедура прошла гораздо быстрее; скоро она снова очутилась в близком к трансу состоянии полного расслабления. Она даже испугалась было, что заснет.
Но она не заснула. А наоборот, беспокойно заерзала.
— Где ты и что с тобой? — тихо спросил ее доктор.
— Я в тесном и темном маленьком домике. Бедном, по-моему. Но здесь царит умиротворенность. Атмосфера добра. Любви.
— Это замечательно, может быть, тебе сейчас это и нужно. Но тогда что же тебя тревожит?
— Я… я… знаю, что происходит.
— Что же?
— То, что и прошлый раз. Я это вижу, я не хочу больше в этом участвовать!
Последние слова она почти выкрикнула.
— Ну-ну, успокойся, — сказал доктор, прикрывая ей ладонями глаза, чтобы она не проснулась. — А теперь рассказывай!
Тува покорно вздохнула и заговорила усталым безучастным голосом:
— Я только что родилась. Моя мать… умирает. Я на руках у какой-то женщины. Она… говорит по-шведски. Называет меня обменышем.
И тут Тува снова вскрикнула.
— Нет! Она же меня душит, нет, нет, я хочу жить, я…
— Ну-ну, спокойней, спокойней!
Тува расслабилась. Черты ее лица стали мягче.
— Ты сейчас обрела покой, — с пониманием произнес доктор.
— Да. Вокруг меня свет. Я в другом мире.
— Как в этот раз звали твою мать? Тува призадумалась.
— Кайса. Кайса из Варгабю. Это тоже наша прародительница. Ее мужа звали Хавгрим. Или Кристер Грип из рода Людей Льда.
— Нет, это никуда не годится, — нетерпеливо произнес доктор.
— Нет, — тихо ответила Тува. — Иначе бы я сказала. Как в самом начале, когда я поняла, что все выдумала. А сейчас я ничего не выдумываю. Все это страшно утомительно. Я так устала…
Сёренсен вздохнул.
— Ты в состоянии вернуться еще дальше?
— Да-да.
— Давай! XVII век. Ты что-нибудь сейчас чувствуешь? Скажем, 1690 год.
Тува подождала.
— Нет, — начала она медленно и неуверенно. — Вокруг меня все та же светлая атмосфера, или как это называется — то, что разделяет смерть и новую жизнь.
— Отлично! Что ты видишь?
— Вижу… янтарный свет. Ощущаю покой. Здесь прекрасно.
— Мы идем дальше назад. 1650 год. Что-нибудь изменилось?
Она задохнулась.
— Да! О, нет! Только не это! Я не хочу больше, сколько же можно!
— Ты хочешь сказать, что ты снова мертворожденный ребенок? — Доктор не верил своим ушам.
— Да, черт возьми! То есть я только что родилась.
