Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Оно чуть увяло, приобрело более злое выражение, в уголках неожиданно ввалившегося рта зазмеилась выжидательная усмешка. Тут глаза у нее закрылись, и она опять впала в транс.
— Тува, — пробормотал Сёренсен. Девушка заговорила. Голос ее изменился до неузнаваемости."
"— Я Ханна, — произнес этот новый, жуткий голос. — Колдунья Ханна. Наконец-то мне удалось воплотиться заново. Раз за разом меня душили, едва я успевала родиться. Я долго, долго ждала. Но вот — двадцать два года назад — родилась Тува, и я освободилась из плена.
— Нет, нет, — выдохнула Тува, вернее, та малость, что осталась от ее «я».
Однако протест этот прозвучал очень робко и ни к чему не привел.
7
В комнате стало еще темнее, еще таинственнее. Доктор Сёренсен потрясение взирал на лежащую перед ним девушку, превратившуюся на его глазах в некое незнакомое существо.
— В Долине Людей Льда зарыт горшок. Я знаю, что он там, хотя я его так и не отыскала. Его надежно охраняет дух нашего повелителя. Зато мне известно, как пробраться к кувшину с Водой Зла. Путь к нему длинен.
Тува лежала тихо. Прислушивалась к себе.
Снова раздался хриплый шепот, шепот Ханны:
— Мне бы добыть всего лишь каплю этой воды. Тогда мне откроются все страшные тайны мира. И я стану сильнее всех колдуний на свете. Я — в образе Тувы — стану достойным вассалом нашего повелителя. Надо найти истоки. Надо проследить путь Тенгеля Злого обратно во времени — узнать, кто были его отец и мать, что зачали и родили его, этого державного повелителя зла.
И снова раздался дребезжащий смех, тот самый смех, что несколько столетий назад так напугал в долине Людей Льда Силье.
Голос продолжал:
— Если я дознаюсь до этого, тогда, быть может, я смогу пробраться мимо его духа в долине Людей Льда.
