Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
На каждый мой рывок она тихо ахала, уведя руки за голову, вцепившись в край столешницы, выгибалась так, что поверхности касалась только бедрами, плечами и затылком.
А я смотрел и не мог глаз отвести. Настолько она была сейчас естественна, настолько открыта. Как никогда до этого. И если она и сейчас умудрялась играть… То ей, сука, Оскара надо.
Но можно научиться изображать секс, нельзя научиться кайфовать от него.
А она кайфовала. Это было видно даже такому дуболому, как я.
Затуманенный потерянный взгляд, периодически скользящий по моему напряженному лицу, раскрытые в стоне губы, тяжелое дыхание, пальцы, царапающие столешницу…
Она была нереальная.
Свою ласку. Свое тело.
И я от такого подарка ни за что не откажусь.
- Ах… Быстрее, еще, еще, еще…
Кошка, неожиданно сильно сжав меня бедрами, решила покомандовать. Мало тебе, горячей штучке?
Сейчас добавим!
Я окончательно перестал сдерживаться, усилил напор так, что не каждая моя любовница выдерживала, обычно все скулить начинали и выползать из-под меня.
Она порывалась приподняться, но я прекратил самоуправство, сжав грубее ладонь на трепещущем горле, машинально немного придушив, отчего глаза ее сначала распахнулись, затем закатились, и моя бешеная Кошка затряслась в самом красивом оргазме, который я когда-либо видел.
Я и сам недолго задержался, слишком горяча она была.
Только и успел на финале выйти и залить спермой плоский красивый животик.
Смотрелось это охерительно.
Я задумчиво провел ладонью по нежной дрожащей коже, словно втереть себя хотел в нее. Свой запах.
Навсегда оставить на ней.
Возникла мысль о презервативах. И еще о том, какой я все же дурак. Ну, или она – мастер своего дела.
Последнее заключение показало, что мозги постепенно становятся на место.
И это, наверно, было хорошо. Потому что теперь все пойдет более-менее гладко.
Без такого дикого накала, как в первый день.
Но тут Кошка, придя в себя, зашевелилась, приподнялась на локтях и перевела ноги вперед, упираясь мягкими розовыми пятками мне в плечи.
Поймав себя на том, что уже машинально целую эти гладкие ноги, трусь о них щетиной, кайфуя от мягкости и нереального аромата ее кожи, смешанной с моим запахом, я понял, что выводы преждевременные.
И появились еще мечты, которые требуют немедленной сбычи.
