Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Например, проверить, насколько крышесносно Кошка будет смотреться в естественной позе.
То есть, на четвереньках.
Сладкий плен.
«В плен я взят врагом коварным, в душный сладкий плен…»(Г.Л. Олди)
- Бешеная дрянь! – щеку обожгло хлестким ударом так, что слезы из глаз брызнули.
Зажмурилась, выдохнула, облизнула губу. Мерзкий вкус железа порадовал. Значит, до крови. Хорошо. Хорошо, блядь!
- Попробуй еще кусаться, сучка…
Тяжелое тело навалилось, обдавая мерзким запахом гнили и крови из вонючей пасти, я еле успела упереться руками в плечи…
- Нет! Не трогай, сука! Нет!"
"Я барахталась, тонула в кошмаре, неожиданно стало ужасно холодно, Боже, да я же в воде! Я в озере! И лед обжигает! И двигаться невозможно, я уже замерзла, я уже на дне…
- Коша, чшшшш… Тихо, тихо, тихооооо…
Уютное бормотание, мурлыканье большого, теплого зверя, укрывшего меня лапами, словно огромный медведь в зимней берлоге подмял под бок, жарко задышал в ухо, принося спокойствие, мгновенное, осязаемое облегчение… Блаженство.
Этот навалившийся зверь был не тяжелым, не душным, от него приятно пахло чем-то будоражащим, вкусным. Его хотелось облизнуть.
Я повернулась и позволила себе сделать это.
Сладко провела языком по гладкой, невозможно приятной коже, прижалась теснее, как маленький котенок уткнулась носом в поисках тепла и защиты.
- Коша ты моя… - мягко хрипел зверь, сильнее сжимая меня в своих вкусных объятиях, урчал и прикусывал мочку, - чего дрожишь? Согреть тебя?
- Да… Да, да… - шептала я, не особо понимая, сплю или уже нет.
Потому что рядом с ним было так тепло, так безопасно, так спокойно, что хотелось длить это состояние, наслаждаться им, ловить все отголоски удовольствия.
Зверь, мягко сопя, навалился сильнее, прижимая животом к кровати, жарко задышал, прикусывая загривок, успокаивая этим и одновременно заводя еще больше.
Я вытянула руки над головой, он тут же перехватил, припечатал их одной ладонью, второй щедро проходясь по животу и ниже, приподнял под бедра, сунул подушку, выстраивая меня в совершенно неприличную жаркую позу. Я, так и не открыв глаз, мысленно представила, как мы смотримся со стороны. И завелась еще сильнее.
