В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Историческое сражение под Сталинградом закончилось полной победой наших войск».
От радости меня бросило в жар.
— Ура! — закричали одновременно несколько человек.
— Ура! — подхватило и понесло по полустанку раскатистые голоса лужёных глоток пассажиров.
— Ура! — не помня себя, пискнула я и едва не заплясала на своей больной ноге.
Проводница Клава вытирала мокрые глаза и всхлипывала:
— Ну, теперь мы их погоним! Теперь держись, немец!
Остаток пути мы ехали в эйфории Победы, и все в вагоне словно почувствовали себя родственниками.
— В первый раз в Первопрестольную? — спросил меня черноусый толстый дядечка, с которым мы делили плацкартные места у столика.
— Я москвичка.
Дядечка восхищённо причмокнул:
— Повезло тебе. А я вот из Ирбита. Знаешь такой город?
Признаться честно, я не слышала про Ирбит, но не хотелось обижать попутчика, и я согласно кивнула:
— Конечно.
— Ну то-то. — Дядечка расплылся в улыбке и стал расписывать прелести родного края, делая упор на рыбалку, какой лучше на целом свете не сыщешь.
Его болтовня не мешала мне представлять, как я выйду из вокзала на улицу, дождусь трамвая и поеду домой, где больше нет ни мамы, ни папы, ни друзей, ни близких.
* * *"
"На вокзале пришлось отстоять длинную очередь на КПП — контрольно-пропускной пункт.
Несмотря на пропускную систему, на вокзале царила привычная суета встреч и расставаний. В глаза бросалось только отсутствие детей и малое количество женщин.
Я протянула старшине милиции документ с печатями, и он с подозрением оглядел меня с ног до головы.
— Куда следуете?
Я растерялась:
— Домой, на Авиамоторную улицу.
