В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Добрый день, Ульяна! Хотя какой день во время войны может считаться добрым? Наверное, тот, в который почта приносит письмо из дома или когда у врага отбит ещё один населённый пункт.
Несмотря на твой запрет, я всё-таки решил написать тебе письмецо с фронта. Знаешь, бумаге можно доверить то, что никогда не осмелился бы произнести вслух. Так вот, признаюсь: я постоянно думаю о тебе и ничего не могу с собой поделать. Доходит до смешного. Например, вчера нам выдали чистое бельё, и я сразу представил, что оно выстирано руками твоих подруг.
Я уже в войсках, принял командование огневым взводом. Накануне наш полк навязал противнику бой. Случилось так, что в нашем расчёте осталось всего три человека: я за наводчика и командира орудия и замковой Меликян, а снаряды подносил ездовой Муха (не прозвище, а фамилия). Скажу честно, нам пришлось туго, но главное — мы победили, и сводка Совинформбюро не даст мне соврать.
Земля наконец оттаяла, и к нам в блиндаж прорвался ручей с небольшой высотки, а в окопах стало по щиколотку воды, впору вплавь пускаться. Но ни холод, ни сырость не смогли испортить весеннего настроения. Я не удержался, смастерил из щепки лодочку, и мы с заряжающим гоняли её друг другу и хохотали как дети.
А недавно мы заняли населённый пункт, в котором уцелел один-единственный дом.
Ульяна, ты учёбу не бросай! Хотя бы по десять минут в день, но выкраивай на повторение. Нашему поколению придётся заново отстраивать страну, и тут знания ох как пригодятся!
Когда я думаю о скором лете, то загадываю, чтобы оно стало боевым и к зиме мы вышибли с нашей земли фашистскую нечисть.
