В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
А в кузове сидел бы весь наш выпускной класс с цветами и шариками. И мы пели бы песни.
Ко мне протолкался Серёжа Луговой:
— Привет, Ульяна! Какая ты сегодня нарядная!
— Обыкновенная.
Даже под дулом винтовки я не призналась бы, что, выбирая платье, думала о Серёже и о том, что наверняка увижу его на демонстрации. В Серёжиных глазах плясали озорные искорки. Я ловила взгляды, которые бросали на Серёжу другие девушки, но он смотрел только на меня, и от его внимания у меня горели кончики ушей.
Я почувствовала на плече ладонь папы и отстранённо сказала:
— Папа, познакомься, это наш комсорг.
— Сын Василия Ивановича, из литейного? — уточнил папа.
Сергей с гордостью ответил:
— Да, Василия Ивановича. Он передовик, его весь завод знает.
Я заметила, как папа еле заметно улыбнулся, но тут же серьёзно сказал:
— Значит, и тебе надо за отцом тянуться, а иначе кому завод передать? Жизнь — она ведь как производство: одна смена отработала, другая заступила.
— Конечно, Николай Иванович, — живо откликнулся Серёжа, — мы, комсомольцы, не подведём!
Его слова перебила мелодия песни.
Утро красит нежным светом,Стены древнего Кремля…Мы все: мама, папа, я и Серёжа Луговой — дружными голосами подхватили:
Кипучая, могучая, никем не победимая,Страна моя, Москва моя,Ты самая любимая!И так нам было в этот Первомай светло, так радостно, что хоть белых голубей в небо запускай!
«Как хорошо, что война мне только снится!» — сонно подумала я, но вдруг вздрогнула, словно вынырнула из полыньи и ударилась головой об лёд.
Я услышала, как мама встала и крадучись вышла из комнаты, невесомо шлёпая босыми ногами. Сквозь приоткрытую дверь до меня донеслись шипение керосинки и бульканье воды в чайнике. Я до сих пор не привыкла к водопроводу в доме и кран на кухне воспринимала как маленькое чудо! Потом к звукам добавился скрип соседской двери, быстрый шёпот разговора и короткие всхлипы.
Бесшумно соскользнув с кровати, я встала на цыпочки и осторожно переместилась поближе к двери. Сбивчивый мамин голос перемежался с отрывистыми репликами Светланы Тимофеевны.
«Подслушивать нехорошо», — напомнила я себе.
На кухне что-то звякнуло и упало."
"— Тише, тише, Ульяна спит, — быстро сказала мама.
