В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Один за другим дети уходили в вагоны, и их матери прилипали к окнам, жадно ловя последние взгляды перед отправлением поезда.
Я обратилась к одной из тех, кто стоял со списком детей:
— Мне нужна Оксана Степановна.
— Оксана — это туда. Иди в пятый вагон, — хриплым басом ответила высокая худая провожатая. Она отёрла вспотевший лоб и с видимым усилием выкрикнула: — Ира Кузьмина! Лариса Попова!
Испуганные глаза, панамки, шапочки, тонкие ручки, обнимающие торбочки и чемоданчики. Среди младшеклассников я увидела кучку ребят постарше.
На подножке пятого вагона я обнаружила полную женщину в синем платье, с быстрыми, но мягкими движениями.
— Оксана Степановна?"
"Она подняла на меня тёмные глаза с покрасневшими от недосыпания белками.
— Да. Что ты хочешь?
— Здравствуйте, я Ульяна Евграфова. Мама сказала, что мне надо вам помогать.
— Дочка Антонины?
Я кивнула:
— Да.
— Хорошо, что ты пришла! Помощь очень нужна, за ребятишками глаз да глаз.
Анн очень часто называют Нюрами, казалось бы — ничего необычного. Но неизвестно почему, я с неприятным холодком точно предугадала, кого сейчас увижу.
* * *«Мы едем, едем, едем, в далёкие края…»
В действительности состав не ехал, а полз длинной усталой гусеницей, сутками простаивая на узловых станциях. В битком набитых вагонах было жарко и душно, измученные дети устали, а мы, взрослые, сбивались с ног, стараясь поднять им настроение, вовремя покормить и напоить.
«Только не раскисай!» — твёрдо внушала я себе, едва размыкала веки после сна.
