Новый роман о молодости, испытанной суровыми жизненными испытаниями. Герои стоят перед выбором: сдаться или пройти свой путь до конца. Только самые стойкие откроют для себя волшебство момента, когда под шум дождя музыка вернёт прошлое и закружит в танце надежды и любви.
— Давай покручу, пока время есть, а ты передохни немного. Ишь как запыхалась портки на нашего брата стирать.
— Там не портки, там шинели, — зарделась Дуня. Она умела краснеть до цвета моркови и от этого стеснялась ещё больше, становясь очень хорошенькой.
— Шинели тоже годятся, — одобрил Артём, — без шинелей солдатам никак нельзя.
Он сконфуженно замолчал, потому что не знал, о чём ещё можно разговаривать с девушкой, и крутил ручку аппарата с такой силой, что из-под закрытой крышки во все стороны летели мыльные пузыри. Дуня поймала один пузырь на ладонь и подставила её под солнечный луч, любуясь переливами радуги на прозрачной поверхности.
— Смотри, смотри, никак Дунька себе парня закадрила, — подтолкнула меня локтем чернобровая Оксана.
Мы с ней развешивали бельё, и от тёплой мокрой ткани вверх поднимались струйки пара. Весенний воздух кружил голову запахами оттаявшей земли и набухших почек ивняка, готовых выпустить наружу пушистых белых «зайчиков».
Молодой лейтенантик в новенькой форме остановился неподалёку от меня и закурил. Время от времени он поглядывал на меня и улыбался.
— Какой симпатичный! — горячо шепнула Оксана. — Глянь, как на тебя смотрит! Сейчас дырку глазами протрёт.
— Скажешь тоже! — Я недовольно дёрнула плечом, хотя на самом деле интерес лейтенанта мне льстил. Сделав вид, что не обращаю на него ровно никакого внимания, я нагнулась за бельём и мысленно охнула, потому что в тазу остались одни кальсоны, и растряхивать кальсонами на глазах лейтенанта мне не очень хотелось.
Меня привело в чувство многозначительное хихиканье Оксаны. Подумаешь, лейтенант, хоть и симпатичный. Солдаты и офицеры вокруг женской команды десятками крутятся, не понимая, что нам от стирки голову поднять некогда, не то что романы крутить.
Переборов застенчивость, я подняла кальсоны из таза и несколько раз демонстративно встряхнула. Офицер хмыкнул, а потом сделал невообразимое: отбросил папиросу, шагнул ко мне и положил руку на плечо.
— Ульяна, ты что, меня не узнаешь?
Я стояла с кальсонами в руках и растерянно хлопала глазами, пока до меня не дошло, что именно с этим лейтенантом я девять лет просидела на соседней парте, а во втором классе крепко поддала ему портфелем по спине за разлитую чернильницу.
— Игорь? Иваницкий? Ты?
Наверное, я выглядела как папуаска, впервые увидевшая метро, потому что Игорь заразительно рассмеялся и взял под козырёк.
— Именно я, собственной персоной.
