Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Читала и наслаждалась тем, что рыжая бестия, похоже, скоро захлебнется собственным ядом, так ее корежило, что у Джины получилось заарканить неприступного литературного профессора, тогда как самой Козине он дал от ворот поворот.
Не будь она дочерью влиятельного вампирского клана и нежно любимой подругой его жены, Леоне, возможно, все-таки дал анонимке ход и выгнал Горанова, чтоб другим неповадно было. Но Джине Моранте, как и всегда, все сошло с рук, и она могла, совершенно не таясь, страстно целоваться с Торстоном хоть перед самым ректорским кабинетом.
И все-таки кузина в последнее время странная. Мало того, что она внезапно захотела шампанского, хотя в распитии спиртных напитков, если честно, была куда умереннее Джин, так еще и зачем-то потащила в супермаркет Джину! Тут явно крылся какой-то подвох, но Джин была слишком занята своими мыслями, чтобы пытаться его разгадать.
Наверное, и правда, нужно сказать Надин, что она может не обнажаться на защите своего реферата. Это будет правильно, потому что Торстон стал Джине кем-то большим, нежели объект спора, завоеванный трофей, самый желанный мужчина всех студиозок академии…
У него действительно оказалось шикарное тело — загорелое, подтянутое, с рельефными кубиками пресса и перекатывающимися под гладкой кожей мускулами… А еще потрясающая улыбка, обволакивающий бархатом голос, очень нежные губы и шелковистые черные волосы, в которые так приятно зарываться пальцами, особенно когда его голова находится меж ее разведенных ног.
Джин мечтательно улыбнулась, вспомнив то странное и до чертиков возбуждающее ощущение, когда нереально прекрасный демон с кобальтово-синей кожей прижался чреслами к ее бедрам.
Она и представить себе не могла, что Торстон Горанов придет на вечеринку в костюме демона, даже поначалу его не узнала, но затем… Неожиданный, нереальный облик профессора, пьянящее чувство нарушаемого запрета, чего-то необычного, яркого, ранее не испытанного, триумфального ударило в голову сильнее, чем коктейль «Шипучий флирт» с миндально-апельсиновым вкусом, который он принес ей.
Наверное, она не позволила ему целовать себя в салоне Ламборджини, если бы не Ночь Веселых Демонов. Если бы не неоновые вспышки и сладко-кислый запах апельсинов. Если бы не его глаза свежезаваренного кофе, такого черного, как обсидиан, из которого выточен подземный дворец самого дьявола.
