Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
Она перевернула Аньес Клермон вверх дном, а затем разжала руку и бутылка стоимостью восемь тысяч лиардов спланировала вниз, разлетевшись сотней осколков и золотисто- оранжевых искр по блестящей кафельной плитке.
— Девушка! Девушка, вы что наделали? — работница торгового зала — человеческая девушка простоватой наружности с мышиными волосами, забранными в куцый хвостик, поднесла ладонь к округлившемуся рту. — Я сейчас охрану позову!
— О, это очень страшно, — ухмыльнулась Надин Делиль. — И что же она мне сделает, ваша охрана? Неужели арестует и заставить платить за вот это?
Кузина тряхнула полку, которая выскочила из своих пазов и стоящие на ней бутылки, не уступающие в стоимости Аньес Клермон, посыпались на пол, точно начиненные дорогим алкоголем гранаты.
Спустя всего несколько минут стало ясно, что охрана — это было слишком громко сказано. Работница торгового зала явилась в сопровождении парня, одетого в дурацкую форму, призванную напоминать полицейскую, а на деле являющуюся ее жалкой копией. Черные брюки идеально отутюжены, синяя рубашка с черными клапанами и черными нашивками на плечах, напоминающими погоны, застегнута на все пуговицы, к поясу пристегнута рация, а на голове черная фуражка с клиньями, ну совершенно идиотская!
— Вацлав, вот они! Специально бутылки разбили! Там общая стоимость тысяч на тридцать ли, наверное, а то и больше! — без умолку тараторила девушка, повиснув на его локте.
Уловив знакомое имя, Джина пригляделась к парню в форме охранника и с удивлением узнала в нем Вацлава Кнедла.
Кнедл встретился с ней взглядом и что-то в нем дрогнуло. Его рука дернулась к фуражке, точно он хотел сдернуть с себя нелепый головной убор, но вместо этого он лишь притронулся к ней, без надобности поправляя.
— Что здесь произошло? — подчеркнуто спокойно спросил он.
