Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
— И все это — не просто дурная шутка, а акция протеста против Догмы?
— Перед расстрелом шлюху надо допросить! — не унимался Сбышек. — Везите ее в мое ведомство, я быстро развяжу ей язык.
— Умолкните, — один мрачный взгляд Вацлава остановил поток первосортной брани, низвергающейся изо рта Сбышека, да и остальных заставил присмиреть. — Я разберусь со своей чернавкой без помощи Ведомства Признаний, комиссар Сбышек.
— Это не я, — тихо, почти шепотом выдохнула Джина. — Я бы на это не пошла, клянусь!
— Иди в свою комнату, — взгляд Вацлава был физически тяжелым, и эта тяжесть будто придавила ее к земле.
Она поднималась по ступенькам очень медленно, пытаясь справиться с чувством обреченности и непоправимости произошедшего. О том, кто рассовал мертвечину по клошам, предназначенным первым лицам республики, и гадать было нечего. Месть Дороты Лесьяк оказалась на удивление продуманной и изощренной. Единственные два вопроса состояли в том, помогала ли ей Вафля, и откуда они разжились тушкой кролика.
Если бы все произошло в обычный день, только при Вацлаве и его гареме — это одно. За торжественным ужином в присутствии первых комиссаров Догмы — уже другое. Как бы не относился к ней Вацлав Кнедл, все-таки своя рубашка ближе к телу. Логично, что сейчас ему нужно примерно ее наказать, чтобы не прослыть жалостливым по отношению к юбкам. Чтобы не прослыть слабым — иначе эти же комиссары, что так добродушно беседовали сегодня за столом, его же и сожрут.
Отличную комбинацию провернула Доротка! Можно аплодировать стоя, хотя что-то подсказывает, что, задумывая пакость, Лесьяк и сама не предполагала, насколько это окажется шикарный ход.
Небеса, почему именно сегодня? Сегодня, когда у нее впервые появилась надежда? Сегодня, когда Джин узнала, что выход есть!
Доживет ли она до спасения? До «подходящего момента», как говорилось в сообщении… Доживет ли целой и невредимой, как физически, так и духовно, ведь Догма любит и умеет калечить непослушных юбок?
Зависит лишь от того, какие чувства к ней испытывает комиссар Кнедл.
"Бродя по пустой комнате, Джин, никак не могла найти себе место. Посидела на кровати, посидела на стуле, посидела на подоконнике — как на иголках. Грызя костяшки пальцев, наблюдала в окно, как комиссары рассаживаются по своим роскошным черным автомобилям и выезжают на улицу.
