Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
При одном взгляде на виляющую попку, соблазнительно обтянутую тонкими черными леггинсами, Дюк почувствовал, как у него встал и, не контролируя себя, он изо всех сил приложил кулак о капот чьей-то, так не вовремя подвернувшейся под руку машины, оставив на ней глубочайшую вмятину.
Это охладило его пыл, но повлекло за собой проблемы. Камеры наблюдения, черт! Владелец автомобиля, который оказался снежно-белым Bugatti, посмотрит запись с камеры и увидит, кто помял его тачку. А еще он увидит его, пристающего к Джине Моранте…
Запись с камеры нужно удалить — паренек-охранник, сидящий в комнате с мониторами, как раз ходит в качалку.
ГЛАВА 6.2
За два года учебы в Академии Вампиров, Джина не была в местной библиотеке ни разу. Она и библиотека — эти понятия в принципе были не совместимы, и это хорошо читалось в рыбьих глазах мымры- библиотекарши, троекратно увеличенных толстыми стеклами круглых очков в роговой оправе.
— Бунин? Какой еще Бунин, девушка? У нас огромное поступление русской литературы, которое еще только предстоит разобрать и внести в каталог! — тоном, далеким от дружелюбного, заявила старая грымза. — Приходите через неделю, я посмотрю, чем вам можно помочь.
И смерила Джину таким взглядом, точно она была девушкой легкого поведения, посмевшей явиться в приличное общество.
Девушка открыла было рот, чтобы разругаться с библиотечной девой не на жизнь, а на смерть, боем заставив принести интересующую ее литературу, как вдруг заметила за одним из дальних столиков Вацлава Кнедла.
Вацлав сидел, низко склонив голову над одной из толстенных книжек, которыми был заложен весь стол. Джина с презрением отметила про себя его ту же самую, что и на прошлом семинаре, темно-синюю старомодную рубашку, излишнюю аккуратность и какую-то незаметность.
