Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
— Мисс Моранте, покажите, пожалуйста, ваше свидетельство о рождении, — вежливо попросил самый высокий и светловолосый из мужчин и чуть ли не носом уткнулся в алую гербовую бумагу, которую Джин нехотя ему принесла. — Почему в графе «место рождения» у вас указано «Асцаинское княжество»?
Сказать, что ей не понравился этот вопрос- ничего не сказать.
— Зато, если вы не заметили, в графе «гражданство» написано «Вайорика», — резко проговорила Джин. — Во время беременности моей матери отец был послом Вайорики в Асцаине.
— Но не на территории посольства, то есть не на территории вашего государства, а в обычной городской больнице, — медленно проговорил представитель комитета, с преувеличенным вниманием разглядывая свидетельство.
— И что? Это просто формальность! — нахмурилась Джин. — К чему вы вообще клоните? Артюр? Я не понимаю…
Мужчины смотрели на нее… Как-то нехорошо смотрели… И вдруг почувствовав себя под этими взглядами голой, Джин плотнее запахнула пеньюар, жалея, что подвернулся под руку именно он, а не какой-нибудь наглухо застегиваемый халат, а лучше шуба.
— К тому, что вы, мисс Джина Моранте, гражданка Догмы и должны быть депортированы на территорию республики в течение двадцати четырех часов, — сухо проговорил светловолосый, нагло пряча ее свидетельство о рождении в карман.
— Что? — из горла девушки вырвался звук, больше похожий на шипение змеи.
— Джина, Джина, успокойся, дорогая! — Делиль положил потную руку ей на плечо. — Я понимаю, как тебе тяжело после смерти отца, мы все его очень любили, но… Прежде, чем идти сюда, я хорошо изучил законодательство Догмы и Вайорики. К сожалению, мне нечем тебя порадовать. Очень жаль, Джина, но ты действительно официально считаешься гражданкой Догмы в том случае, если она выскажет на тебя претензии.
К чертям! Они не увидят ее паники, не увидят ужаса в глазах и затравленного выражения на лице."
"— Хорошо, — она выдохнула, собираясь с мыслями. — Ладно, ладно, о'кей.
