Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви.
А Марцин, бывший заядлым охотником, просто не мог таким знатным местечком пренебречь.
Заслышав шорох и заприметив сбоку движение, Марцин было вскинул ружье, но тут же его опустил, потому что это оказалась вовсе не желанная белая куропатка, а человек. Точнее даже — женщина.
Первое, что отметил Марцин — коричневое пальто и шляпу, какие в Догме носят пестуньи. Затем поглядел в лицо ей и обомлел — да ба! Молоденькая еще совсем, и тридцати, наверное, нет… А до чего красива! Худющая, правда, и круги под глазами красные, но — чисто картинка. Таким, как Марцин, баба положена только раз в месяц по талону с Лесохозяйства, в котором он состоит. Но в одном единственном на всю деревню Женском доме таких красоток отродясь не водилось.
Но даже в том медвежьем угле, каким считалась его родная деревня, слышали про беглую чернавку, которую вот уже несколько недель, сбившись с ног, искали все военные Догмы. За всю историю республики девушке удалось сбежать в первый раз, потому поиски велись нешуточные, чтобы другим юбкам неповадно было. Поговаривали даже, что она причастна к покушению на верховного комиссара Пия, хотя оно вряд ли, конечно. Скорее всего, девка смылась под шумок.
Что ж, похоже, в лесную глушь эту молодую пестунью привели поиски неуловимой беглянки. Марцин точно знал, что Пестунский комитет тоже участвует в поисках. Ну и досталось им, наверное, на орехи, что не сумели вразумить девку и научить покорности, ведь воспитание юбок полностью лежит на их плечах.
Хотя странновато все же — обычно в пестуньи страшных баб берут, а эта — ну вот глаз не оторвать, хоть выглядит замученной, как после болезни. А ведь, кстати… Болтали, что сбежавшая девка писаная красавица…"
"Три недели! Три недели она скрывалась от полиции, пестуний и особо бдительных граждан Догмы, заметая следы, как загоняемая сворой собак лисица. Несколько раз солдатские патрули были близки, буквально следуя за ней по пятам по незнакомому Джин городу, в лабиринте которого было очень тяжело сориентироваться. И лишь благодаря своему дару ей удавалось ускользнуть.
Уходя от погони, в подходящий момент Джина полностью меняла свой образ — и преследователи пробегали мимо. Пестунья, чернавка, утроба, мессалина — она тасовала эти роли, умело жонглируя ими, чтоб одурачить тех, кто пытался ее поймать. С восхитительным злорадством Джина представляла ярость солдат, преследовавших подозрительную пестунью в коричневой пестунской форме, когда она внезапно исчезала прямо у них под носом.
