В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
А вот женских трупов всех возрастов почти столько же, сколько и раненых. Чтобы не выть от накрывшего меня бессилия и бешенства, я пытался думать о чем-то отвлеченном, но это практически не помогало.
А когда недалеко от себя увидел почти разделанную как мясную тушу одной из женщин, то все мысли о том, что бы отвлечься и абстрагироваться от этого ужаса, просто испарились. Именно в этот момент, мой внутренний голос задал мне вопрос: 'А что если с моей женой или не дай бог с дочкой сотворили такое же? А ведь все эти женщины были чьми-то дочерьми, сестрами, женами, мамами?.
"Оглянувшись вокруг, отчетливо понял что не только я с особым цинизмом буду мочить этих тварей.
К сожалению июньская ночь коротка, и остаться похоронить их мы не можем, слишком много времени на это понадобилось бы. Но десантники думали по другому — они молча и с остервенением рыли братскую могилу, и аккуратно вместе со слоем дерна переносили обезображенные трупы в выстеленную брезентом от медсанбатовских палаток яму.
Так, без ответки оставлять это никто не хотел. Судя по всему, это произошло совсем недавно, так что мы имели все шансы нагнать этих извергов. Коротко проинструктировав головной дозор, мы двинулись дальше, уже без всяких остановок.
Меньше чем через час, головной дозор снова встал и с него нам был подан условный синал. Осторожно подъехав к нему мы увидели, что дальше лес заканчивается и начинаются поля, а где-то в километре от опушки на стоянку расположилась немецкая колонна из приблизительно четырех десятков приземистых бронированных машин, бронетранспортеров и грузовых машин.
Тут ко мне подошел комбат десантников: — Командир! Не гони лошадей… То что ты хочешь сделать, это будет им избавлением.
