Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Тем, о чем нельзя говорить, как о фее на подоконнике. Как о монстре под кроватью.
— А что будет с… Желтковой?
— Выведет вшей, станет краситься и мыться, выйдет замуж, родит сына. Бросит мужа и укатит в Турцию.
— Ого! — сверкнул глазами он и начал подбираться к информации об Инне. — А Лихолетова?
— Станет хозяйкой цветочного магазина. Родит сына.
— А… Баранова?
— Выйдет замуж, родит троих детей. Не станет великим начальником, как мечтает. Ну ты же знаешь, что теперь это все может не случиться. Каюк должен был умереть, а Вичка — жить. Возможно, Ян должен был погибнуть. Наташка… это вообще ужас. В общем, Наташка должна была сторчаться. Алиса — сгинуть бесследно. В том будущем я никогда не познакомился с дедом и не наладил отношения с бабушкой. У меня никогда не было мопеда. Понимаешь? Все изменилось, я не знаю, что будет дальше. Никто не знает.
— Ты говорил, будет война, и мы все умрем…
— Не факт. Дата войны отодвигается…
— Откуда ты знаешь? — спросил Илья с надеждой.
— Просто знаю, — пожал плечами я. — Карась, прикинь, женится на женщине постарше и откроет кузнечный цех.
— Да ну! Я думал — сопьется.
— Вот так.
Чувствовалось, что поначалу он хотел спросить про Инну, а теперь понял, что не она его судьба, и потух. Но все-таки не удержался:
— А… Подберезная?
— Тебе правду, или промолчать?
— Неужели на дорогу пойдет?! — возмущенно воскликнул он.
— Просто в содержанки, — честно ответил я. — И уедет, бросит одиннадцатый класс. Но сперва немного повстречается с Ростовчуком, бросит его, выяснив, что отец его не особо балует.
Видя, как он расстроился, я напомнил:
— Это там. Здесь Ростовчука посадят, и все может быть по-другому. Карты тебе в руки! Не дай ей совершить глупость.
Илья сперва позеленел, а потом сменил цвет на красный. Расправил плечи, вскинул подбородок, как рыцарь, готовый биться с драконом.
— Инна многим в нашем классе нравится, — еще стимулировал его я, — так что дерзай. Мало того, если бы все развивалось по прежнему сценарию, она и мне нравилась бы.
— А так?
— А так я изменился, и уже нет. Ясно, что она красивая, но… Но красивая. Все, я побежал.
— Спаси… — Рев мотора заглушил окончание фразы.
Мне предстояло нанести визит матери Каюка, ведь я за нее в ответе, если внушение сработало.
Сгущались сумерки, но до темноты было далеко. Я проехал наш дом, заметил свет в нашем окне. Каюк жил ближе к конечной, под горой. Их дом выделялся среди ухоженных, но бедненьких соседских.
