Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
— Люси, почему ты все время ко мне придираешься? — спросила я как можно мягче.
— Потому что ты дура! — Глаза девочки наполнились слезами. — Ты дура! Ты не понимаешь, что сама можешь пораниться или что он отберет у тебя револьвер! И тогда ты тоже умрешь! Не успеешь ты дернуться, как он тебя из него же и застрелит, как в кино показывают!"
"— Дернуться? — удивилась я. — Что ты имеешь в виду?
— Не успеешь ты дернуться, чтобы первой его замочить.
Люси яростно возила кулачками по мокрым щекам, ее узенькая грудная клетка ходила ходуном.
С кем же Люси делится своими переживаниями, когда бывает дома? Явно не с моей сестрицей! Самые разные критики в один голос называли Дороти «на редкость проницательным автором», а ее книги — «глубокими» и «затрагивающими чувствительные струны детской души».
Еще живя в Майами, я проводила выходные с Люси, Дороти и мамой. Я стала вспоминать прошлый приезд племянницы.
Мы обе размякли. Я шепнула куда-то в рыжие косички:
— Один дядя меня кое о чем спросил.
— О чем?
— О доверии. Он спросил меня, кому я больше всех доверяю. И знаешь, кому?
Люси подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Тебе.
— Правда? — с сомнением спросила девочка. — Больше, чем всем остальным?
Я кивнула и тихо продолжала:
— Поэтому я хочу попросить тебя о помощи.
Люси так и подскочила. Глаза ее округлились от готовности быть мне полезной.
