Да! Это был луч фонаря. Мелькнул и исчез. И в этот же момент скрипнула дверь, открылась и тут же тихонько захлопнулась.
Я метнулся в комнату, схватил брюки и выскочил на площадку…
Я подскочил к соседской двери. Она, естественно, была закрытой. Посветил на замок… Ух-ты… Сосед его поменял, личинка была другой и… исцарапанной. И даже деревянная дверь тоже. Кто-то ковырял в том месте, где находился язычок.
Я подёргал дверь, постучал, подождал и сделал вид, что ухожу. Протопал к своей двери, зашёл внутрь и захлопнул её.
— Что такое⁈ — вышла в коридор мама и включила свет.
— Тс-с-с… — я приложил палец к губам и метнулся на кухню, схватил табуретку, погасил свет и выскочил на площадку.
Прокрался к соседской квартире и приложил ухо к двери. Мама вышла за мной и стояла, кутаясь в халат, пытаясь понять, что делает её слетевший с катушек отпрыск. А я стоял, прижав ухо к холодной, и пупырчатой от многочисленных покрасок деревянной двери. Она была старая, сухая, натянутая и отражала даже малейший звук не хуже гитарной деки.
За дверью стояла полная тишина. И я уже начал сомневаться, что там кто-то есть, но вдруг услышал звук. Там точно кто-то был. Успокоился⁈ Ну и дурень. Думал всех перехитрил. Человек по ту сторону двери сделал несколько тихих шагов, но половицы под ним предательски скрипнули. Он не помнил в каких именно местах они скрипели.
Я мигом поднял табуретку и с шумом продел ножку в дверную ручку так, чтобы открыть дверь, находясь внутри стало невозможно. За дверью снова повисла тишина.
— Что ты делаешь⁈ — воскликнула мама, протянула руку, щёлкнула выключателем, и из прихожей на площадку полился яркий свет. — Ты можешь мне объяснить, что происходит?
— Воришку поймал, — довольно усмехнулся я.
— Надеюсь, не Семёна Евграфовича?
— Нет, он в отъезде, завтра вернётся.
— Он сам сказал. Вот этому воришке. Он несколько раз пытался проникнуть, но я каждый раз его спугивал. Случайно.
— Дядя Лёня, — улыбнулся я.
— Серёжа! — покачала мама головой. — Что ты несёшь? Дядя Лёня инвалид и пенсионер.
— Ну вот, может теперь рассчитывать на курортно-санаторное лечение за казённый счёт, — усмехнулся я. — День для учёных, ночь для воров.
— А ты не видела у него шрам на пальце в виде крестика? — спросил я. — Скорее всего, там был перстень с трефовой мастью.
— Серёжа! Ты меня пугаешь, честное слово. Ещё бы я шрамы на пальцах дяди Лёни рассматривала. Что с тобой? Ты, наверное, переутомился с этими уроками.
