Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Ничего такого.
— Ах ты… — Арчил громко произнес грузинское ругательство, но остался сидеть в кресле.
— Для вас старалась, — почувствовав неладное, произнесла Тамара, — чтобы не позорить вашего Реваза.
— Это потом, — остановил ее Дронго. — Как все было, расскажите подробнее.
— Как обычно. Поднялись в номер, выпили шампанского. Мы стали раздеваться, а тут он говорит, что ему пока не хочется. Предложил еще выпить. Так и пили до трех ночи. А потом пошли спать. — Все вместе?
— Ну… вообще-то нет. Он заснул на диване, а мы — на его кровати.
— Вы обе спали? — строго спросил Дронго.
— Да, вместе.
— Я спрашиваю, вы спали в смысле не любовном, а физиологическом.
— Почему в любовном? — обиделась Тамара. — Мы же не лесбиянки какие-нибудь. Просто спали.
— Вы не слышали, Реваз ночью никуда не уходил?
— А куда он мог уйти? — удивилась Тамара.
— Вопросы будете задавать потом, сначала отвечайте на мои вопросы.
— Я ничего не слышала. Спала как убитая. Только в восемь утра проснулась: голова болела страшно.
— Вы сказали только что, что пили до трех.
— Может, в час ночи. Я вообще сказала «до трех». Может, половина второго была. Я на часы не смотрела.
— Лика, а вы? — обратился к другой девушке Дронго.
— Пятнадцать минут второго было, — уверенно сказала девушка. — Я всегда снимаю часы перед сном.
— А почему вы так крепко спали?
— Не знаю. Шампанское крепкое было. Какое-то французское. — Лика еще не разучилась краснеть. Дронго было даже жаль эту несчастную, памятуя о том, какая жизнь ей еще предстояла.
— Вы тоже крепко спали, Тамара?
— Честно говоря, да.
— И ничего не слышали?
— По-моему, Реваз один раз встал, прошел в ванную комнату, — неуверенно сказала Тамара, — но потом ничего не помню. Сразу вырубилась.
— Шампанское он открывал при вас?
— Нет, — удивилась Тамара, — он каждый раз уносил бутылку в ванную комнату, чтобы не залить ковер. Откуда вы знаете?
— Догадался. — Дронго встал. — Спасибо вам большое.
Девушек пошел провожать Манучар.
Арчил долго не мог прийти в себя.
— Шалавы! — гневно кричал он. — А мы так бортанулись с ними. На твоей исповеди они все выложили как миленькие. А мы, козлы, ничего не умеем делать. Слушай, поступай ко мне на работу консультантом. Сколько хочешь буду платить.
— Интересное предложение.
