Надзиратели эсэсошных собак извивались в тесном пространстве между колоннами, их лица напряженно сосредоточены на песчаной массе, катящейся к строительной площадке. Вокруг — пустынный остров Ургедон, заброшенный и мрачный, где ни единого живого существа. Этот роман оставляет вас в полном изумлении и ужасе, как маленький отряд выживает на грани вырождения в безымянной северной Германии....
Подошел обершарфюрер:
– Неужели решил бежать?
– И что?
– Ты опозорил нашу нацию, тебе нет места в Германии. Ты знаешь, что будет за попытку побега?
– Лучше расстреляйте, чем жить рабом.
– Расстрелять? А не тебя ли, случайно, помиловал фюрер?
– Не только меня.
– И такова твоя благодарность?
– Я не просил о помиловании.
– Ну, теперь ты точно сдохнешь! В карцер его!
Пока караульный бегал за ключами, обершарфюрер спросил Влаха:
– Чего тебе, скотина, не хватало? Фюрер вывел страну из кризиса, захватил Европу, на нас стали работать все.
Влах злобно проговорил:
– Смотри, обершарфюрер, как бы твой Гитлер не обломал бы себе зубы в России.
Он не договорил – получил удар в лицо. Из носа пошла кровь, правый глаз начал медленно заплывать.
– Заткнись, тварь. Тебе и рабом не быть. Слишком большая честь – работать на высшую расу. Ты сдохнешь.
– Посмотрим. Но если сдохну я, то и тебе недолго жить на этом свете, фашистская сволочь.
Вторым ударом обершарфюрер содрал ему кожу на щеке и выбил зуб.
– Ну давай, бей беззащитного, мразь. Вы только так и умеете…
Обершарфюрер вспомнил строгий приказ брать беглецов живыми. Не дай бог, подохнет, с него самого тогда погоны снимут и к этим свиньям в барак бросят. Он плюнул в лицо Влаха и отошел в сторону.
Вскоре Эрик уже лежал на бетонном полу подвала. Это был карцер. Для каждого барака он был свой. Ничего, кроме бетона, бадьи для туалета и фляги с затхлой водой. Холод пронзил Влаха. Хорошо хоть руки развязали: можно прыгать, размахивая руками, греться.
Подъем прошел в 5.00. Заключенных вывели из бараков, они побежали к сортирам. Затем – завтрак: черный хлеб и чай без сахара. Потом – общий развод.
Перед строем вышел только что плотно позавтракавший Динер. Оберштурмфюрер подал команду «смирно» и стал докладывать начальнику о попытке побега.
