Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Вы же понимаете, что это бред? – шепнул я Полянскому, прикрыв за собой дверь.
– Не уверен, – сказал он.
– Мы же не собираемся постоянно её караулить?
– Я – точно нет, – сказал он, а сам прислушивался к тому, что было за дверью.
Я тоже слушал и не понимал, когда равнодушие к человеку сменяется треклятой заботой. На какое-то время я даже забыл, куда ехал сам.
Поезд мчался сквозь ветер и редкие хлопья снега, они оседали на окнах и таяли в тот же миг. В вагоне как-то резко похолодало.
– Откуда здесь столько снега? Так всегда на пути в Нью-Дем? Я никогда там не был.
– Горы недалеко, – указал на хребты Полянский. Они уже почти утопали в подступающей темноте.
Как сказал нам проводник, которого мы встретили, только выйдя в тамбур, тело Генриха Салливана (так звали несчастного с отёком Квинке) довезут до следующей станции, что будет через два часа, а там отдадут полицейским.
Из-за темени и поднимавшейся бури ничего не было видно. Я понятия не имел, где мы сейчас.
– Итак, – посмотрел я на задумчивую физиономию доктора, – кто-то из пассажиров убийца?
– Если бы он был убийцей, – доктор зажёг сигарету, – мисс Суарес была бы уже мертва.
– Но кто-то же на неё покушался.
– Да, но не сейчас.
– Вы хотите сказать…
– Я ещё по первому порезу заметил, – Полянский причмокнул дымящейся сигаретой, – но думал, мне показалось.
– Показалось что?
– Этим порезам порядка трёх часов, – сказал он, выпустив дым мне в лицо.
– Как тогда вы не заметили второй порез раньше, если он там уже был?
– Он был под другим рукавом, – сказал Полянский.
– Значит, вы полагаете…
– Она уже села на поезд с этими порезами, – причмокнул он ещё раз.
– Кто-то напал на неё на вокзале?
– Может, она оттого и бежала, – пожал он плечами, – откуда мне знать.
Мне хотелось спросить, от чего бежал он, но я промолчал.
– Вполне может быть, – согласился я, – и как думаете, он, этот кто-то, тоже сел в поезд? Я имею в виду, он может быть здесь, среди нас?
– А кто его знает, – затушил он окурок.
И я не хотел в него лезть, но всё же, – я посмотрел на Полянского.
– Мне кажется, это что-то психическое. Вы же видели её взгляд?
– Кстати, – он повернулся ко мне, – по поводу её взгляда, вы тоже заметили, да?
– Заметил что?
– У неё там, на плече, выше пореза, хороший след от укола.
– Вы уверены?
– Поверьте, я знаю, как выглядят такие следы – небольшая красная точка и ещё не пожелтевший синяк.
