Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
С чего вдруг свежеиспеченный генерал вспомнил про бывшего агента? Может, это связано с убийством Туза? Но какие к нему могут быть вопросы? Во всяком случае, ничего хорошего предстоящая встреча не сулила…
Без охраны, но с чувством тревоги Юздовский приехал к парку ровно без трех минут шесть. Было пасмурно, начинал накрапывать мелкий дождь, прохожие ускоряли шаг в надежде укрыться, пока не полило с небес в полную силу. Он раскрыл зонт, стук капель по натянутой ткани успокаивал."
"Семенов был уже у входа на служебной «Волге».
В конце аллеи генерал сел на мокрую скамейку. Казалось, на дождь он внимания не обращает. Значит, чем-то всерьез озабочен!
Граф прошёл следом, остановился напротив. Не зная, как себя вести, посмотрел по сторонам.
– Что не подходишь, Антиквар? – Семенов как ни в чём не бывало поднялся, сам подошёл, протянул руку.
– Яков Моисеевич, директор комиссионки? – насторожился Граф.
– Он самый!
– А что с ним?
– Да с ним-то, можно сказать, всё в порядке… На постоянное место жительства в Израиль выехал.
– Выпустили всё-таки?! Ну, а я тут при чём?
– Ни при чём, так ни при чём. Только он там пытался продать бриллиантовую брошь, но оказалось, что вместо бриллиантов в ней фианиты и стразы.
Юздовский от такой новости опешил. Мысли судорожно вертелись в голове: «Конец, это тюрьма! А ведь этим не ограничится… Всё раскрутят, всё! И под расстрел подведут!»
Он чувствовал, что бледнеет. Сердце лихорадочно колотилось. Но легко сдаваться он не привык.
– Так я тут не при делах! – уверенно заявил он. – Это, наверное, Семён Семёнович покойный, царствие ему небесное, свои макли крутил…
– Ну, если так, то и волноваться тебе не о чем, – Семенов поёжился и поднял воротник плаща.
