Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
Пойдём! Нужно все закопать поглубже…
Виолетта опустилась на стул и растерла слёзы ладонью по лицу.
– Я никуда не пойду! Дождь ведь идет! А если обыск, – так все равно найдут!
– Ну и чёрт с тобой! Сам справлюсь!
Он взял в кладовке штыковую и совковую лопаты и вышел на улицу. Дождь ослабел, но продолжал лить. Юздовский прошёл в сад, осмотрелся. Орех, в который попала предназначенная ему пуля, почему-то стал засыхать. «Может, там моя душа живет? – подумал он. – Как у Кащея – в игле?»
Он подошел поближе – да, место подходящее.
«Вот под душу свою и спрячу! Уж этот-то ориентир я точно не забуду»."
"Он провозился не меньше двух часов: копал яму, чтобы туда уместились обе кастрюли, относил лишнюю землю подальше и рассыпал между деревьев, чтобы не образовался холм, как на могиле… Он не привык к физическому труду и к концу работы еле стоял на ногах. Вымок не то что до нитки, а, казалось, до самых костей, весь измазался в земле. Пока копал и носил, холода не чувствовал, но когда, грязный с головы до ног, вернулся в дом, его бил сильный озноб.
– Я приготовила горячую ванну, иди скорей! А одежду давай в мешок, завтра выбросим!
– Ты у меня умница! – Феликс поцеловал жену. А про себя подумал: «Когда хочет, то умеет помочь»!
«А хочет, когда большие деньги на кону! – ехидно подсказал кто-то. Или просто пришла такая глупая мысль, которую он тут же прогнал. – Виолетта, как и все красотки, конечно, меркантильная, но не настолько!»
– Иди в ванную. Хочешь, и я приду? – осторожно спросила Виолетта.
– Конечно, приходи! – сказал Феликс. – И захвати коньяк!
Больше ему не казалось, что Виолетта сделана из камня…
* * *То ли коньяк помог, то ли ласки Виолетты, но Феликс не заболел, даже насморка не поймал! С обыском никто не приехал, и он перевел дух: может, и обойдется? Но на всякий случай вызвал знакомого врача и взял больничный: в условиях возможной опасности лучше держаться от «Кристалла» подальше.
Но нехорошие мысли никуда не делись, он пытался отвлечься, однако получалось это плохо. Целыми днями бродил по саду в поисках какого-нибудь дела, которым можно себя занять. Взгляд то и дело невольно обращался к месту, где закопал ценности. Работой своей Граф остался доволен: земля была ровная, отполированная дождём, совсем незаметно, что вскапывалась.
Но вот орех окончательно засох.
