Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
Радисты каждый день принимают фотогазеты и новостные бюллетени, их распечатывают и разносят по каютам, так что мы даже в море не оторваны от важнейших событий в стране и за рубежом! Радиограммы, опять же, приходят – я каждый день на связи с руководством…
Полковник на минуту замолчал, словно раздумывая, сказать ли что-то ещё или нет. Но решил сказать. По старой ментовской привычке огляделся по сторонам, обнял Александра за плечи.
– Кстати, насчёт радиограмм… Скажу по секрету – тебе майора присвоили!
– Как майора?! – воскликнул Лобов.
– Обыкновенно: вчера министр подписал! – довольный произведенным эффектом, улыбнулся Дмитриев. – Только объявить об этом, для пущего эффекта, я должен на съезде, так что пока держи язык за зубами. Понял?
– Так точно, понял…
– Держи краба! Поздравляю! – они обменялись рукопожатиями.
– И это еще не все… – продолжил полковник. – Зачислили тебя в резерв на выдвижение! Вернешься – станешь на место Руткова, это уже вопрос решенный.
– Да никто меня не двигает, товарищ полковник! – ответил вконец ошарашенный новостями оперативник. У него даже голова закружилась.
– Ну, не хочешь, не говори! – Дмитриев похлопал парня по плечу. – Только есть небольшая заковыка: ты там Руткова по какому-то делу выгораживал, а теперь обстановка изменилась: прокуратура ему все доказала! Так что надо тебя из дерьма вытаскивать: могут ведь ложные показания накрутить, нарушения офицерской чести, ну и со всеми вытекающими… Только и этот вопрос отрегулировали: дашь новые показания задним числом, а старые из дела уберут…
– Подождите, это как?
– Да очень просто, скажешь, как требуется, и все…
Полковник не договорил: за его спиной раздались голоса, смех, радостные выкрики.
– Михал Иваныч! – окликнул кто-то Дмитриева. – Пойдёмте в каюту, посоветуемся… А потом смотреть развлекательную программу! Экипаж концерт для нас подготовил, приглашают…
Лобов уже знал, что «советоваться» – значит выпивать.
– Концерт? – повернулся полковник. – Концерт – это хорошо! И посоветоваться можно… Иду!
Оставшись один, Лобов задумался уже совсем не о том, о чём думал всего несколько минут назад.
