Автор
Ленинград весной 1974 года выглядел как во времена кратких радостей: солнечно и тепло, а люди шли по своим обычным дорожкам. Трофимов, известный вузы Ленинграда ученый, ступал уверенно, словно шагает на зарплату за тридцать тирских шекелей — символическую оплату за работу с секретными документами в Эрмитаже....
Он не ступил на ту жизненную дорогу, которую ему подставляли и которая вела вовсе не туда, куда была направлена на первый взгляд. А с доказанностью вины Руткова и ложными показаниями – так это бабушка надвое сказала! Главное, держаться своей линии. Если даже нашли нового свидетеля, то два слова против семи ничего не значат. Так что, посмотрим!
В бар Лобов не пошел: настроение и так было хорошим. Его улучшало и малое количество вещей: капитан терпеть не мог распаковывать и собирать багаж.
Эпилог
– Звякнуло что-то, – сказал акустик Ермаков.
"– Хочешь, чтобы Рычаг опять орал, что он весь мир на болту вертит, а его отвлекают по пустякам всякие долбодятлы? Тогда докладывай про свою монетку! Может, ее с прошедшего «пассажира» и сбросили на счастье… – криво усмехнулся упитанный старший акустик Мырин.
– Ладно, не буду… Все равно сейчас команда на всплытие пройдет, – согласился Ермаков.
– Вот и работай в режиме шумового пеленга!
По зеркально-гладкой, сине-голубой поверхности моря катились медленные пологие волны, в которых отражалось раздробленное на тысячи «зайчиков» яркое солнце и с криками кружащиеся чайки.
Но прожорливых птиц ждало разочарование. Из глубины действительно поднималась какая-то тень, но она имела слишком четкие очертания для рыбьей стаи. И слишком большие размеры. Тем более рыбий косяк не поднимает наверх трубу со стеклянным глазом, который провернувшись, осматривает все вокруг.
В это время вода забурлила и зеркальную синеву разбила вдребезги черная рубка подводного атомного крейсера типа «Мурена» с белой надписью «М-651.» Следом, раздвигая морскую поверхность, из моря вынырнуло длинное, чёрное, похожее на огромного кита тело.
