В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Почему он ничего не говорит? Почему не ругает?
Я не выдерживаю. Порывисто оборачиваюсь к нему и с нотками подступающей истерики произношу:
— Ну давай, ори на меня. Скажи, что я дура. Что я тебя опозорила. Что тебе хочется выпороть меня за такую выходку.
— Смысл?
По глазам вижу, что считает меня безнадежной. И я не знаю, что хуже крики или вот это молчаливое разочарование.
Машина въезжает во двор и останавливается у моего подъезда. Я судорожно соображаю, что сказать, как исправить ситуацию.
— Иди, — указывает на выход.
— Демид!
— Все, пошла домой. Живо! — он не так спокоен, как хочет казаться. Темные глаза опасно сверкают в полумраке автомобильного салона. — Подойдешь к окну, чтобы видел тебя.
Кажется, он просто хочет убедиться, что я под замком и больше не доставлю проблем…
— Ты поедешь обратно?
В ответ на этот вопрос он только скрипит зубами.
— Не твое дело, Лер. Иди.
Мне не хочется его отпускать вот так. Когда между нами рушатся мосты.
— Нам надо поговорить, — робко тянусь к нему. Сплетаю наши пальцы, хватаюсь за него, как за спасительную соломинку, но отклика не чувствую.
— Поговорим. Завтра, — Демид раздраженно убирает руку. — Можешь не сомневаться."
"Я понимаю, что сейчас мои потуги наладить контакт бесполезны. Надо отступить, пока не сделала еще хуже. Все понимаю, но задыхаюсь от боли:
— Хорошо. До завтра.
Он ничего не отвечает, только кивком указывает на дверь.
Я выбираюсь на улицу.
Кое-как ковыляю до подъезда, напоследок оборачиваюсь, но Барханов уже не со мной. С кем-то разговаривает по телефону.
Когда поднимаюсь к себе мое бедное сердце бьется уже где-то под коленками. Я подхожу к окну и машу Демиду рукой, но ответного взмаха не дожидаюсь. Машина просто срывается с места и вылетает из моего двора.
Боже, что же я опять натворила.
Глава 15
ДемидЗараза. Сказал же сидеть дома и никуда не лезть! Что блядь не понятного?
Хорошо, что я уехал.
Когда увидел ее на приеме сначала подумал, что словил жуткие глюки. Даже башкой тряхнул, пытаясь отогнать виденье. Но нет оно стояло на месте, сверкало рыжим огнем волос и во весь голос несло какую-то несусветную чушь.
Бедный Артур. У него такая морда в этот момент была, что просто словами не описать. Нас уже сто лет, как никто не путал.
