Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— Потому что вот эта особа была так любезна, что не поленилась приехать ко мне во дворец и дать свидетельские показания о том, что слышала, как твоя обожаемая женушка и не менее обожаемый дружок обсуждали за ужином судьбу интересующего меня ребенка. — То, что было теперь на лице принца, нельзя было назвать улыбкой даже с большим преувеличением — оскал, хищный оскал. — И знаешь, в чем фокус? Они использовали слово «он». Как тебе, а?
У Амелии кровь отхлынула от лица. А Сивер приподнял для нее руку в персональном приветствии.
— Леди Монтегрейн, рад видеть! Знал, что Гидеон в вас не ошибся.
Мэл судорожно сглотнула. Они ведь и правда были с Кристисом неосторожны. Она прекрасно помнила тот ужин — в день прошлого визита принца. Расслабившись и уверившись, что в доме только свои, позволили себе разговаривать откровенно. Не называли имен, но Лане хватило и этого…
Амелия посмотрела на замершего справа от нее Дрейдена, на одной линии с Рэймером, чуть в стороне от Сивера. Управляющий побелел как мел и расширившимися от ужаса глазами смотрел на свою — теперь уже наверняка бывшую — невесту, словно не веря, что она могла так поступить: подслушать и передать.
— Кри-и-ист, — промурлыкал принц. — Не стоит так впечатляться. Ты ведь тоже в выигрыше, не так ли? Эта плутовка больше полугода грела твою постель, чтобы втереться в доверие. Разве плохо было?
В этот момент Лана громко взвыла и зарыдала, опустившись на каменные плиты двора на колени и обхватив руками дрожащие плечи. Растерявшаяся Гнеда ткнулась ей носом в щеку, но та, казалось, даже этого не почувствовала.
— Смотри, ей стыдно, — хохотнул Сивер. — Ну-ну, милая. Ты верно послужила своему королю и всему королевству. Я обещал, значит, награжу. — Снова перевел взгляд на окаменевшего Кристиса. — А тебе я хочу выразить личное уважение — оказался слаб на одно место, но верен до мозга костей.
Лицо Дрейдена перекосило, но он сдержался и ничего не ответил.
— Итак, Рэйм, — вернулся к своей главной цели наследник.
— Иди к черту, недовеличество, — отчетливо произнес Рэймер, кажется, так и не шелохнувшись во время тирады принца.
