Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
И наступила полнейшая тишина — пролетела бы муха, и ту было бы слышно. Но всё и все во дворе будто вымерли. Никогда в своей жизни Амелия не слышала такой страшной, всепоглощающей тишины.
Лицо Сивера превратилось в застывшую маску.
— Что ж, — пробормотал он задумчиво. — Нет так нет… Антимагические оковы! — крикнул, властно приподняв руку. — Живо, пока действие трав не закончилось! — И снова Рэймеру: — Как наследник престола и будущий король Миреи я объявляю вас виновным в государственной измене, лорд Монтегрейн. Приказываю арестовать этого человека и препроводить к месту допроса и последующей казни!
Эти слова ударили как обухом по голове.
— А вас, леди Монтегрейн, я прошу — заметьте, пока вежливо прошу — не покидать Монтегрейн-Парк в ближайшее время. Если ваш муж даст признательные показания, вы будете мне не нужны. — И хитро покосился на Рэймера, который уже вытянул руки, чтобы подоспевший с цепями воин мог защелкнуть на его запястьях браслеты с антимагическими камнями.
Амелия до боли закусила нижнюю губу. Нет, она не сомневалась, даже ради нее он не сдаст Джерри — угроза бессмысленна.
— Я могу попрощаться с женой? — сухо спросил Рэймер, игнорируя очередную нападку наследника.
Тот дернул плечом.
— Пожалуйста. Я сегодня добрый. — И даже отошел на шаг, чуть не наступив на все ещё рыдающую на земле Лану."
"Рэймер повернулся к Амелии. Она судорожно сглотнула ставший поперек горла огромный ком. Размером с тыкву, никак не меньше — такие выращивали в отцовском поместье.
— Мэл. — Рэймер выглядел абсолютно спокойным, только чуть более бледным, чем обычно, но точно уверенным в том, что делает. Он поднял руки, отчего цепи, соединяющие браслеты, зазвенели, и обхватил ладонями его лицо. — Помни, что я тебе говорил. Ты работала на СБ, тебя не тронут, если правильно себя поведешь. — Она только еще раз сглотнула не в силах ничего сказать. — Никому не нужна твоя жертва. — Рэймер улыбнулся краем губ, все еще удерживая ее лицо и с нежностью глядя прямо в глаза.
Внутри все горело, даже дышать было больно. Амелии хотелось вцепиться в плечи своего любимого мужчины и не отпускать. Выть и, как матушка Соули недавно, броситься в ноги, но уже принцу и молить его о помиловании.
