Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Интересно, Лана сама додумалась, или Сивер ее надоумил? Младший принц из всех животных признавал лишь коней — потому что на них можно было ездить.
— Сюда. — Перед ним распахнули тяжелую оббитую металлом дверь и втолкнули внутрь."
"Совсем небольшое помещение, стены из рыжего камня, покрытые серой, зеленой и черной плесенью. Ржавые оковы по стенам и на полусгнившем деревянном столе. Не менее ржавый поддон в специальной подставке с чем-то прикрытым, вероятно, ранее бывшем полотенцем, а теперь истлевшей черно-серой тряпкой.
Старая пыточная? Серьезно?
Рэймера снова стал разбирать нервный смех. Зря Сивер испортил отношения с Гидеоном. Что-то подсказывало ему, что у главы СБ в его катакомбах имелись средства для пыток посовременнее. Ну вот куда годится этот изъеденный коррозией крюк, свисающий с потолка на покрытой плесенью цепи?
Интересно, место выбрано с целью все того же неумелого психологического давления или же для особой секретности? Вряд ли на этот заброшенный этаж могли сунуться незваные гости.
— Сюда, — снова сухо велел стражник.
Монтегрейн обернулся, вопросительно приподняв брови — засмотрелся на окружающую обстановку и не понял, куда ему велено идти.
— Туда, — буркнул конвоир, указав рукой, затянутой в кожаную перчатку, направление.
Ясно. Стена с ржавыми крепежами. Низко расположенными… Понятно.
Рэймер без лишних разговоров прошел в указанную сторону и сел на холодный грязный пол, прижался спиной и плечами к покрытой толстым слоем плесени каменной кладке. Приподнял руки и развел в стороны, благо длина соединяющей браслеты цепи позволяла.
Наручи оказались широкими с несколькими выемками для регулировки обхвата. Стражник разместил их ниже запястий — на середине предплечий, чтобы оставить браслеты с антимагическими камнями на месте. Защелкнул, отступил.
И вдруг изобразил у своего виска воинский салют.
Рэймер прищурился, в свете горящего на стене факела вглядываясь в его лицо. Увлекшись изучением интерьеров, он, по правде говоря, ни разу не взглянул на своего конвоира, отметив лишь его более подходящую для нижних этажей одежду и перчатки.
— Лорд Монтегрейн, — серьезно произнес стоящий перед ним и теперь возвышающийся над ним мужчина, — для меня и тех, кто служил вместе со мной, вы — герой.
