Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Как ещё по голове не потрепала? И уже тверже: — Оставь нас.
Служанка что-то покорно пискнула и скрылась в коридоре. Дверь за ней притворилась, оставляя хозяина кабинета и его незваную гостью наедине.
Они не виделись около полугода, но Элиза ни капли не изменилась. Такие же тонкая талия и высокая грудь, подчеркнутые туго затянутым корсетом, те же блестящие черные волосы, поднятые вверх, чтобы сделать акцент на изящной шее, по обе стороны которой спускались длинные цепочки серег с крупными драгоценными камнями.
Затянувшееся мгновение взглядов глаза в глаза, и гостья стремительно пересекла комнату, чтобы забраться Рэймеру на колени.
— Не знал, что ты в это время года в столице.
— Взаимно, — выдохнула женщина, поворачиваясь, чтобы открыть больший обзор на свою грудь в весьма откровенном вырезе платья. Поцеловала первой, по — хозяйски запустив пальцы с острыми длинными ногтями ему в волосы, попутно распуская стягивающий их шнурок.
"Они были знакомы давно. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт на светских мероприятиях сменился физической близостью, лишь когда Рэймер уже овдовел, а Элиза была выдана замуж за человека вдвое старше нее. Монтегрейн и подумать не мог, что их отношения продолжатся после его возвращения с войны. Однако Элиза дала о себе знать первой, однажды без приглашения заявившись в его поместье. С тех пор они встречались редко, но жарко.
Поцелуй углубился, рука Элизы переместилась к пуговицам его рубашки.
— Скажи, скажи, что это неправда, — прошептала женщина, не переставая жарко прижиматься к его телу.
Монтегрейн подобрался. Желание схлынуло, словно его окатили ведром холодной воды.
— Что именно? — уточнил холодно, все еще надеясь, что Элиза говорила о чем-то другом. Например, о том, что он так скоро уезжает в поместье.
Холеные пальчики женщины с темно-синим покрытием ногтей под цвет платья замерли на одной из последних пуговиц. Элиза оставила рубашку в покое и отклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
— То, что ты женился.
