Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— Рассмеялась и попыталась снова поймать своими губами его губы. Но Рэймер увернулся. Элиза изумленно уставилась на него. — Так это правда? — Ее глаза округлились и в них мелькнула… Нет, не ревность, но что-то очень похожее на собственничество.
— Откуда у тебя информация? — Он отстранился еще больше, сильнее упершись в спинку стула.
У следящей за каждым его движением женщины обиженно дрогнул уголок губ.
— Муж сказал. — Она дернула точеным плечиком, несколько нервно. — Говорит, пошли слухи.
Наверняка благодаря ему и пошли.
— Вот оно что… — с досадой протянул Рэймер. Удружил Форнье так удружил. — Кто-то ещё знает?
Элиза моргнула, изображая удивление его вопросом, затем натянула на лицо маску возмущения.
— Нет! Конечно же, нет, — что означало: «Естественно, как я могла умолчать о такой знатной сплетне».
То что? Что он женится на ней? Занятные надежды, учитывая их встречи раз в несколько месяцев и ни намека на планы о будущем с его стороны.
Видимо, лицо Рэймера достаточно отразило мысли, потому как любовница отпрянула, а потом и вовсе соскочила с колен.
— Я думала, ты меня любишь и женишься на мне! — заявила запальчиво. Фальшиво даже для такой актрисы, как Элиза Форнье, имеющей по меньшей мере нескольких постоянных любовников и годами изображающей преданную и верную жену.
В ответ Монтегрейн красноречиво изогнул бровь.
— Ты уже замужем.
Элиза мотнула головой, отчего у нее из прически выпал крупный черный локон и живописно упал на грудь. Рэймер задумался о том, как долго она репетировала перед зеркалом, чтобы добиться такого эффекта.
— Ну и что? — возразила женщина уверенно. — Мой муж однажды умрет. И тогда… — И осеклась перед прямым насмешливым взглядом.
— И тогда мы поженимся, чтобы объединить наши состояния и оставить твоим детям достойное наследство?
Надо отдать Элизе должное, ее лицо вытянулось лишь на короткое мгновение — в следующее она уже взяла себя в руки.
— Ну и что? — возразила повторно.
