Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Она плачет как будто?
— Он у тебя, да? — Она всхлипывает, пытается придать голосу бодрости, но это звучит так жалко, что я чуть не скриплю зубами от неприятной оскомины.
— Кто? — не понимаю.
— Алиса, не притворяйся.
Если попытаться вспомнить наш с ней последний разговор — даже немного странно, что он практически стерся из памяти, кроме тех слов, где моя лучшая подруга объяснялась в любви человеку, которого, как я думала, я люблю. Все остальные детали стали размытыми и нечеткими, как след на песке после прилива.
Но вряд ли бы Танян стала бы спрашивать меня о Семочке Виноградовом. Во всяком случае, кажется, я была единственным человеком в ее окружении, кто не скрывал, что откровенно им брезгует.
Значит…
Март.
Почему-то это дурацкое прозвище всплывает так внезапно, что приходится опуститься на край дивана.
Сколько времени прошло.
Я вряд ли вообще о нем вспоминала как-то нарочно или осознанно.
После той нашей с Бармаглотом «черной свадьбы» я просто заблокировала его номер, удалила все фотографии и переписки, избавилась абсолютно от всего.
— Андрей — он у тебя? — немного нетерпеливо и резко повторяет вопрос Танян.
— Его уже давно нет в моей жизни, — отвечаю спокойствием на ее явно зарождающуюся истерику.
— Вы вместе сейчас? — как будто не слышит она. Снова всхлипывает, я слышу стук поставленного на тумбу стакана.
— В последний раз я разговаривала с ним лицом к лицу в тот же день, что и с тобой, — продолжаю говорить спокойно и взвешенно. — Я — последняя женщина на земле, у которой тебе стоило бы его искать, поэтому…
Танян перебивает нервным смехом, очередной порцией натужного плача и продолжает:
— Дай ему, пожалуйста, трубку. Обрадую его приятной новостью.
И в этот момент я слышу тонкий плач младенца где-то на заднем фоне нашего разговора.
Глава сто шестнадцатая: Сумасшедшая
Роддом, в котором лежит Танян, почти мне по пути.
Придется сделать небольшой крюк, но мне адски везет не влипнуть ни в какой затор, так что я даже успеваю заскочить по пути в супермаркет, купить фрукты и сок, и у меня в запасе еще достаточно времени для разговора, прежде чем ехать встречать Бармаглота.
