Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
— Выходит — захватили! Сначала возле меня кружились, стрекотали. Мы, ясашные, народ гостеприимный — я их чаем стал поить! Даже медовухи выставил! Ну чтоб задержать до вашего приезда. Сам просил: появится жена — задержать! Эта сорокинская — она же без мыла в задницу! Медовухи не пьёт, брезгует. Козьего молочка попросила. Третья у них больная, мол, полезно женщине. Я доить пошёл!.. Ну и подоил!.. Старый дурак, уши развесил!
Он выругался.
— Дальше что? — допрашивал Гохман.
— Приношу молока, а их нету! Карабина-то я сразу не хватился.
— Чья баба?"
"— Вон его! — дежурный указал на Бурнашова. — Эта кожаная Дуська мне только ручкой эдак! А эта, третья с ними, мне палец вот так показала. Что значит? — И выставил средний палец.
— А кто третья?
— Жена одного вашего! Фамилию забыл... Ну, которого с Гнилой в наручниках привезли, вроде полковник ментовский.
— Галицына?
— Ну! Жёлтая, больная вроде. Молочка козьего просила. Говорит: жена полковника, а по разговору — только что с зоны откинулась.
— Угонять вертолёты я не учил, — упредил вопрос Колюжный. — Что делать будем?
— Ты — пахан, ты и принимай решение!
— Заявить надо! Угон воздушного судна, — предложил дежурный и воровато огляделся. — Строгие инструкции, терроризм...
— Не торопись заявлять, — остановил его Гохман. — Подумать надо.
— Что тут думать? Сейчас борт МЧС прилетит. Моё начальство прёт вместе с губернатором!
— Представляешь, что будет, если заявить ещё угон вертолёта женщинами? Когда здесь будет Неволина с журналистами?
— Да уж представляю... Выселят с аэродрома... И куда мне? Летать на парашюте умею, а на обласе плавать разучился.
— И ещё посчитай, сколько народу пострадает, — участковый стал загибать пальцы: — Жена Бурнашова — раз, Евдокия Сысоева — два, баба Галицына — три. Им всем срок корячится. А ещё пилот, хозяин вертолёта, арендатор.
Дежурный скис.
— Ну и что теперь, Фёдор?
— Думай. Ты говорил: ясашные — народ самый мудрый.
— Так-то так, но от баб никак не ожидал. Наши обласка без спросу не возьмут...
Гохман стал подсказывать:
— Вертолёт частный: откуда прилетел, куда улетел — какое дело? Ты же за него не отвечаешь?
— Нет, но я видел!
— Тебе померещилось.
